Страница 31 из 50
Глава 15
Глава 15
Дождь лил так, словно Волгоград решил смыть с себя все грехи разом. Холодные, косые струи безжалостно хлестали по асфальту, превращая дороги в грязные реки.
Мы стояли под стеклянным козырьком элитного бизнес-центра. Внутри, на самом верхнем этаже, располагался ресторан «Олимп». Название говорило само за себя. Туда не пускали в кроссовках, там говорили полушёпотом, а ошибки за столиками стоили миллионы.
Мой телефон завибрировал в кармане. Я достала его негнущимися пальцами. Там было сообщение от дочери.
«Мам, папа сегодня в костюме цвета „отчаянный синий“. Если он начнёт заливать про семью, просто кинь в него вилкой. Я сниму кружочек для канала. p.s. Купи хлеба».
Я нервно усмехнулась. Ангелина была моим личным антидепрессантом. Сколько идей, как расшатать нервы моему мужу, хранится в этой светлой головушке.
Рядом со мной был Орлов с лицом сосредоточенного маньяка, он тёр влажной антибактериальной салфеткой носок своего кожаного ботинка. На обувь попала капля уличной грязи, для юриста с лёгкой формой ОКР это было равносильно локальному апокалипсису. А меня уже типает от этой страсти всё очищать.
— Если эта грязь проникнет в поры кожи, мне придётся ампутировать ногу, — абсолютно серьёзно произнёс Давид, не поднимая головы. — А я не хочу прыгать на одной ноге по судам.
— Давид, это просто вода, — тихо сказала я.
Меня била мелкая нервная дрожь. Мой хвалёный «элегантный хаос» грозил прямо сейчас перерасти в банальную истерику. Развод с Вадимом напоминал попытку ампутировать себе руку ржавой пилой, пока хирург ласково убеждает тебя, что это просто лёгкий пилинг.
Давид выпрямился, брезгливо, двумя пальцами, выбросил грязную салфетку в урну. Затем он расстегнул пальто и достал из внутреннего кармана помятый картонный стаканчик. Тот самый, из нашего дешёвого автомата в бывшей химчистке, где теперь располагался наш офис.
— Пей, — Давид всучил стаканчик в мои ледяные руки. — Сделай глоток. Там внутри они подают только пафос и воду со льдом за бешеные деньги. Тебе нужен кофеин и много сахара. Я насыпал три пакетика.
Я послушно отпила, кофе отвратительно горчил, скрипел на зубах, но тепло моментально разлилось по венам, придавая мне сил и бодрости.
Давид шагнул ко мне вплотную, его лицо оставалось непроницаемым, как у мраморной статуи. Он поднял руки и привычным, строго выверенным жестом поправил воротник моего плаща. Не как любовник, а как защитник, который проверяет доспехи перед боем.
— У тебя правый угол завалился на два градуса, — констатировал он, убирая руки в карманы. — Теперь идеально. Выдыхай, Агния, мы зайдём, ты скажешь своё слово, и мы уйдём. Никаких эмоций, только факты.
Я кивнула, мы толкнули тяжёлые вращающиеся двери и вошли в стерильный мир чужих денег.
В нос резко ударил аромат трюфельного масла, а в помещении витала атмосфера дорогой скуки. Играл тихий джаз. Вадим сидел за угловым столиком у панорамного окна. Идеально скроенный костюм, расслабленная поза. Он не выглядел как человек, чей предвыборный штаб недавно стоял на ушах из-за подкинутого компромата.
Мы подошли к столу. Вадим даже не вздрогнул при виде Давида, мужа своей любовницы. Он просто мягко, обезоруживающе улыбнулся.
— Присаживайся, милая. И вы, Давид, присаживайтесь, если вам так спокойнее, — бархатным голосом произнёс бывший муж. — Я уже заказал тебе салат с крабом и зелёный чай. Всё как ты любишь.
Меня передёрнуло. Этот привычный акт контроля, заказать еду за меня, раньше казался заботой. Теперь он ощущался как удавка на шее. Я посмотрела на тарелку с зелёной жижей, которую он называл салатом.
— Я буду двойной эспрессо, — ледяным тоном ответила я, отодвигая стул. — Без крабов.
Вадим снисходительно вздохнул. Так вздыхают родители, когда ребёнок устраивает истерику в магазине игрушек.
— Агния, я искренне восхищён, — он сложил руки домиком на белоснежной скатерти. — Ты поиграла в независимость. Открыла эту забавную контору в подвале. Устроила парочку показательных диверсий. Ты доказала, что чего-то стоишь без меня. Но твой бунт затянулся.
Он цедил каждое слово, в надежде, что меня запугает его тон. Тон человек, который делал вид, что знает больше, чем мы и мог повлиять на каждый наш шаг, сделав его последним.
— Я устал, Агния, — вдруг добавил он, и в его голосе промелькнула настоящая, неподдельная фрустрация. — Домработница не умеет гладить стрелки на брюках. Твоя умная колонка почему-то каждое утро включает мне шансон. Я не понимаю, как ты всё это настраивала. А эти новые пиарщики просто дети. Они приносят мне тексты, от которых хочется рыдать.
Он искренне страдал от того, что лишился удобной функции.
— Возвращайся домой, — продолжил Вадим. — Я дам тебе пятнадцать процентов в своём бизнесе. Официальную должность руководителя PR-направления. Личный кабинет. Мы спишем весь этот цирк на твой весенний авитаминоз.
Я молчала, пытаясь переварить услышанное, ведь вчера его тон ничего хорошего не обещал, а теперь он ныл и предлагал мне свою цену. Кажется, нас обещали уничтожить, или нет?
Вадим перевёл взгляд на моего партнёра и его глаза недобро сузились.
— Бросай этого уязвлённого юриста-неудачника, Агния. Посмотри на него, его фирма отстранила его от дел. Его жена предпочла спать с победителем, а не с занудой, который ровняет карандаши на столе. Он тянет тебя на дно.
Давид даже не моргнул. Он сидел с прямой спиной. Прежде чем ответить, он педантично сдвинул солонку на пару миллиметров влево, выравнивая её по краю стола.
— Ваша любовница, Вадим, храпит во сне и не умеет варить кофе, — ровным, почти мёртвым голосом сообщил Давид. — А ещё она клиническая дура и тратит ваши деньги на астрологов, так что оставляйте её себе. Я расцениваю это как благотворительность с моей стороны.
Улыбка Вадима дрогнула, но он быстро взял себя в руки и достал из своей кожаной папки плотный лист бумаги, подвинул его ко мне.
— Это договор, вернее черновик. Подпиши, и завтра твои счета будут разблокированы. Мы поработаем над нашей проблемой и пойдём дальше.
Я посмотрела на договор, рядом с ним, наполовину выбившись из папки Вадима, лежал свежий пресс-релиз его предвыборного штаба. Видимо, он читал его перед нашим приходом.
Эмоции отключились, паника ушла совсем, уступив место ледяному, кристально чистому интеллекту стратега.
Я достала из сумочки красную ручку. Вадим победно улыбнулся. Он ждал, что я подпишу его бумажку, а вместо этого я придвинула к себе его пресс-релиз.