Страница 30 из 50
Я села на край своего стола, адреналин резко ушёл. Мои руки предательски затряслись. Я вцепилась в край столешницы, костяшки побелели, но крупная дрожь не уходила, а зубы начали отбивать дробь. Вадим едва не раздавил нас одним щелчком.
Я посмотрела на Давида. Человек только что потерял карьеру и статус должен был орать, ломать мебель или проклинать меня. Но он молчал, подошёл к своей дорогой итальянской кофемашине, которая чудом уцелела, включил её и сделал крепкий эспрессо. Подошёл ко мне и молча вложил тёплый картонный стаканчик в мои трясущиеся руки.
Затем он повернулся к столу, на грязном линолеуме валялись разбросанные папки. Давид опустился на колени прямо в грязь от ботинок верзил и начал собирать документы. Сдувал с них пыль, клал на стол и выравнивал края так, чтобы они лежали строго ровно. Миллиметр к миллиметру.
В этом действии было столько скрытой боли, что мне захотелось завыть. Он чинил свой разрушенный мир доступным ему способом. Мы оказались в одной лодке. Пробитой, тонущей, но одной на двоих.
Внезапно тишину разрезал электронный писк.
Умная колонка «Алиса», которая стояла на подоконнике, мигнула фиолетовым светом.
— У вас одно новое аудиосообщение от контакта: Бывший Муж Вадим, — бодро сказал железный голос. — Включить?
Я посмотрела на Давида. Юрист замер. Его рука лежала на ровной стопке папок.
— Включай, — хрипло сказала я.
Из динамика полился мягкий и спокойный голос Вадима.
— Браво, Агния. Прямой эфир с дочерью — это было неплохо. Признаю, тест ты прошла. Ты всё ещё мой лучший проект, от которого я пока не готов отказываться, — Вадим сделал паузу. — Но игры закончились. Я показал, что могу сделать с твоим ручным юристом. Следующий удар будет по тебе. И он будет последним. Сегодня в восемь вечера в нашем закрытом клубе, приезжай одна. Пора обсудить условия твоей сдачи, пока я не посадил вас по-настоящему. Да, и передай Орлову, чтобы купил костюм подешевле. Статусные вещи ему больше не по карману.
Сообщение закончилось. Колонка погасла.
Давид медленно встал с колен, его глаза потемнели. Он отряхнул грязные колени на брюках и посмотрел на меня.
— Ты не пойдёшь к нему, — жёстко сказал он. — Это ловушка. Он просто размажет тебя.
Я сделала глоток горячего кофе. Страх пропал, осталась только холодная злость. Вадим думает, что загнал меня в угол и ждёт сломанную жену, которая приползёт просить прощения.
Я поставила стаканчик на ровные папки Давида. Специально сдвинула одну на пару миллиметров.
— Ошибаешься, Давид, — я усмехнулась. — Я пойду и я принесу ему договор, от которого он сам захлебнётся. Мы ещё посмотрим, кто кого размажет.