Страница 29 из 50
Глава 14
Глава 14
Последние полчаса Давид с маниакальным упорством тёр линолеум. Утром курьер принёс бумагу для принтера и имел неосторожность наступить в грязную лужу у входа. Для Давида это стало личным оскорблением. В углу сидела моя двадцатилетняя дочь Ангелина. Она скрестила ноги в массивных кроссовках, жевала веганский ролл и безотрывно скроллила ленту в телефоне. Дочь заехала просто проверить, не умерла ли мать от цинги в этом подземелье, ну и заодно привезла мне чистую одежду.
Идиллию разрушил страшный грохот. Входная дверь распахнулась так сильно, что едва не слетела с ржавых петель.
В бывшую химчистку ввалились четверо крупных мужчин в штатском, с лицами людей, которые явно не читают книг, зато отлично умеют вышибать двери. И самое ужасное — на их огромных ботинках комьями висела осенняя волгоградская грязь.
Я посмотрела на Давида, юрист замер со шваброй в руках. Его лицо побледнело, а левый глаз начал мелко дёргаться. Грязная жижа с ботинок растекалась по его идеально вымытому полу. Это был удар ниже пояса, кажется, сейчас кто-то умрёт, и это буду не я.
— Отдел по борьбе с экономическими преступлениями! — рявкнул старший. Он потряс в воздухе красной корочкой. — Всем оставаться на местах! Поступило заявление о мошенничестве в особо крупных размерах. Проводим выемку документов и техники!
— Какое мошенничество? — спросила я и встала из-за стола.
Внутри всё сжалось, Вадим сделал свой ход без криков и дешёвых угроз. Просто пустил в ход ледяную бюрократическую машину.
— Клиент ваш написал, — ухмыльнулся оперативник. — Говорит, вытягиваете деньги, прикрываясь юридическими услугами. А лицензии-то у вас нет. Так что изымаем всё. Блоки, папки, телефоны.
Один из парней шагнул к столу Давида. Там стояла картонная коробка с черновиками исковых заявлений и опер бесцеремонно потянул к ней руку.
В следующую секунду из коробки раздалось громкое шипение. Из бумаг вынырнула наглая рыжая морда нашего уличного кота. Бандит выпустил когти, прижал порванное ухо и так махнул лапой, что нападавший едва успел отдёрнуть руку с воплем.
— Твою мать! Это что за тигр⁈ — рявкнул опер и схватился за кобуру.
Давид наконец пришёл в себя и медленно прислонил швабру к стене. Поправил манжеты своего дорогого костюма и ледяным тоном произнёс:
— Господа!Я настоятельно прошу вас не травмировать животное. Собаки, коты и прочая живность не являются носителями коммерческой тайны. Если вы хоть пальцем тронете кота, я лично подам иск о жестоком обращении с животными. И вы будете платить ему алименты из своей зарплаты на премиальный лосось до конца его кошачьих дней.
Оперативник завис. В этот момент в кармане Давида зажужжал телефон. Юрист достал аппарат и взглянул на экран. Остатки красок покинули его лицо.
— Да, — коротко ответил он.
Давид слушал. С каждой секундой его прямая спина становилась всё более напряжённой.
— Я понял. Решение совета партнёров? Хорошо. Можете не присылать курьера с приказом. Обойдусь.
Он медленно опустил телефон и посмотрел на меня. В его тёмных глазах была настоящая катастрофа.
— Пиарщики Вадима работают быстро, — тихо произнёс Давид, словно мы были тут одни. — В Телеграм-каналах вышел слив. Документы, фото моего входа в этот подвал, личные переписки. Написали, что старший партнёр элитной фирмы покрывает махинации при разводах и шантаж. Меня только что отстранили от всех дел до конца расследования и моя фирма от меня открестилась.
Мир Давида рассыпался в прах и смешался с грязью от чужих ботинок.
Старший оперативник радостно хохотнул.
— Ну что, доигрались? Пакуем всё, ребята.
Давид стиснул зубы и сделал шаг вперёд. Я видела, что он готов засыпать их статьями кодекса, орать и драться за остатки своей гордости. Но я резко выставила руку и перекрыла ему путь.
— Нет, Давид. Мы не будем с ними спорить.
Я повернула голову к углу.
— Лина, снимай.
Ангелина мгновенно отбросила свой веганский ролл, вскочила на стул, подняла телефон высоко над головой и включила прямой эфир в TikTok.
— Всем привет, котики! — звонко крикнула дочь на всё помещение. — С вами ваша любимая Не-Уварова. Смотрите, какой кринж сейчас происходит! Мой папаша, кандидат в депутаты Вадим Уваров, который топит за семейные ценности, прислал вооружённых мужиков и сейчас они громят кризисный центр для женщин!
Оперативники замерли, трое обернулись на девочку с телефоном.
Я моментально включила актрису. Лицо сделала скорбным, но очень гордым. Выпрямила спину и шагнула прямо на камеру, чуть не споткнувшись о швабру.
— Вы можете забрать наши компьютеры! — громко произнесла я. — Вы можете забрать наши папки! Вы можете растоптать этот пол своими грязными сапогами, хотя мы его только что помыли! Но вы не заберёте нашу миссию! Мы всё равно будем защищать женщин от абьюза таких влиятельных мужей!
— Эй, ты чё снимаешь⁈ Убери телефон! — рявкнул старший опер. Он бросился к Ангелине.
— Не трогай несовершеннолетнюю! — я встала между ним и дочерью, пришлось соврать о возрасте дочки, чтобы эти имбецилен пришли в чувства. — В эфире уже пятьдесят тысяч человек!
Лина сунула экран прямо в лицо полицейскому. Там с бешеной скоростью летели комментарии, смайлики и сердечки.
«Позор!»
«Мужики с пушками против кота? Герои!»
«Отправьте это в новости!»
«А мент-то вспотел!»
Лицо старшего оперативника стало бледно-зелёным. Они шли сюда пугать одинокую женщину в подвале, а оказались в реалити-шоу, через пять минут это станет мемом.
— Товарищ лейтенант, — спокойно добавил Давид. Он быстро уловил мою стратегию. — Статья 152.1 Гражданского кодекса. Изображение гражданина. При исполнении служебных обязанностей в общественном месте съёмка разрешена. Улыбайтесь, теперь вы звезда интернета.
Опер затравленно оглянулся на своих ребят, те уже натягивали кепки на глаза и отворачивались от камеры. Одно дело выполнять грязный приказ, а другое, светить лицом в скандале.
— Сворачиваемся, — процедил сквозь зубы старший. — Произошла ошибка, заявление будем проверять.
Они быстро попятились к выходу и захлопнули за собой дверь.
Ангелина победно хмыкнула и выключила эфир.
— Ну всё. Папаше теперь предвыборный штаб придётся валерьянкой отпаивать, — она спрыгнула со стула. — Ладно, мам, я помчала. Мне ещё пост писать. Вы тут держитесь, не помрите.
Лина чмокнула меня в щёку и ушла, хлопнув дверью.
В химчистке повисла звенящая тишина.