Страница 28 из 50
Под столом Давид протянул руку и крепко сжал мои ледяные, трясущиеся пальцы. Он не дёрнул меня и не сделал замечание. Он просто держал мою руку, возвращая меня в реальность.
— Маргарита, — спокойный, бархатный баритон Давида заполнил комнату, перекрывая всхлипывания клиентки. — Моя коллега выразилась излишне эмоционально, но суть остаётся прежней. Факты — упрямая вещь. Ваш муж лжёт и сейчас вопрос не в том, кого он любит. Вопрос в том, с чем останетесь вы, когда иллюзии окончательно рухнут.
Он говорил ровно и уверенно, не выпуская мою руку из своей. Его большой палец успокаивающе поглаживал мою кожу.
— Мы не психологи, Маргарита, — продолжал Давид. — Мы кризис-менеджеры. Если вы хотите сохранить свои активы и выйти из этой грязи с высоко поднятой головой, мы вам поможем. Но для этого нужно перестать верить в сказки про скользкий пол. Идите домой, подумайте и когда будете готовы бороться за себя — позвоните.
Он ловко сунул клиентке свою визитку.
Маргарита, всё ещё всхлипывая, сгребла телефон в сумочку, кивнула и пулей вылетела из офиса.
Дверь закрылась и в комнате повисла тишина. Меня всё ещё мелко трясло от пережитого триггера.
Давид не отпускал мою руку.
— Извини, — глухо выдохнула я, глядя в пол. — Я сорвалась, это непрофессионально. Я просто… я увидела в ней себя. Это было невыносимо.
Давид чуть сильнее сжал мои пальцы, заставляя поднять на него взгляд. Его глаза были невероятно тёмными и глубокими, в них не было осуждения
— Ты больше не она, Агния, — тихо сказал он. В его голосе не было привычного сарказма. — Ты больше не тень. Ты живая, умная и ты никому не позволишь снова вытирать об себя ноги.
Слова ударили прямо в сердце. Моя стена, которую я так старательно строила утром, окончательно рассыпалась в пыль.
Давид медленно встал со своего стула, он всё ещё не отпускал мою руку. Обошёл стол и оказался вплотную ко мне. Я задрала голову, глядя на него снизу вверх. Дыхание перехватило.
Он протянул свободную руку и осторожно, почти невесомо убрал выбившуюся прядь волос с моего лица. Его пальцы обожгли мою щёку. Человек, который дезинфицировал всё вокруг, сейчас прикасался ко мне так, словно я была величайшей драгоценностью.
Нас потянуло друг к другу с непреодолимой силой. Это был не тот отчаянный, фальшивый поцелуй на камеру у кустов. Нас захватило сумасшедшее притяжение двух раненых людей, которые нашли друг друга на самом дне.
Давид наклонился. Его губы были в миллиметре от моих. Я прикрыла глаза, чувствуя запах его парфюма.
И в этот самый момент на столе истошно, на максимальной громкости зазвонил мой телефон.
Мы вздрогнули и резко отпрянули друг от друга, как подростки, которых застукали родители.
Я с раздражением посмотрела на экран. И вся романтика мгновенно испарилась, сменившись липким ужасом.
На экране светилось имя: «Вадим».
Я перевела испуганный взгляд на Давида, он мрачно кивнул, показывая, чтобы я ответила.
Я нажала кнопку принятия вызова и включила громкую связь.
— Да? — стараясь держать голос ровным, сказала я.
— Ты думала, ты самая умная, Агния? — голос Вадима не был бархатным. Он не был ироничным. В нём клокотала первобытная, неприкрытая ярость. — Думала, я не проверю камеры наблюдения с кухни галереи?
По спине побежал ледяной пот. Мы прошли через кухню слепой зоны, но, видимо, кто-то из персонала оставил дверь приоткрытой.
— Я не понимаю, о чём ты, Вадим, — попробовала сыграть я.
— Заткнись! — рявкнул он так, что динамик телефона хрипнул. — Лев Борисович только что разорвал контракт! Он забирает инвестиции! Из-за той бумажки, которую ты и твой ручной адвокат подкинули ему в портфель! Моя предвыборная кампания висит на волоске. Вы влезли туда, куда вам не следовало соваться.
Я молчала. Давид стоял рядом, сжав кулаки.
— Ты перешла грань, милая, — голос Вадима вдруг стал тихим и пугающе спокойным. Голос человека, который выносит смертный приговор. — Я предлагал тебе сдаться по-хорошему. Теперь правил больше нет. Вы оба пожалеете, что вообще на свет родились. Я уничтожу вас. Сотру в пыль. Оглядывайся по сторонам, Агния.
Звонок оборвался. В трубке запищали короткие гудки.
Мы с Давидом стояли посреди убогого офиса. Наша победа только что обернулась катастрофой. Лев разгневан и он вышел на охоту.