Страница 27 из 50
Глава 13
Глава 13
Прошли ровно сутки с нашего фееричного побега по пожарной лестнице. Я сидела в офисе, гипнотизируя взглядом трещину на стене. Вчерашний скандал с Давидом оставил после себя странное послевкусие. Мы вроде бы поругались вдрызг, я выстроила железобетонные границы, а на деле… На деле я ждала его возвращения из суда так, словно от этого зависела моя жизнь.
За окном привычно гудела розовая неоновая вывеска «ША РМА», а уличный рыжий кот спал на подоконнике, свернувшись в наглый меховой клубок.
Колокольчик на двери звякнул и на пороге появился Давид.
Я привыкла видеть его застёгнутым на все пуговицы, идеальным, как манекен из дорогого бутика. Но сейчас он выглядел иначе. Галстук был ослаблен и безжалостно сдёрнут набок. Верхняя пуговица рубашки расстёгнута. В руках он держал свой кожаный портфель, но нёс его как-то небрежно, словно мешок с картошкой.
Он подошёл к моему столу и молча положил передо мной картонный стаканчик.
— Двойной эспрессо, без сахара, без сиропов и без лишней заботы, — ровным тоном произнёс он, глядя мне в глаза. — Исключительно деловая доза кофеина для поддержания работоспособности партнёра.
Я посмотрела на стаканчик. Потом на него. Моя хвалёная броня дала трещину размером с Большой каньон.
— Как прошёл суд? — я сделала глоток. Кофе был обжигающим и горьким. Идеальным.
Давид тяжело опустился на свой пластиковый стул, вытянул длинные ноги и вдруг устало, но совершенно искренне улыбнулся. Без сарказма и привычного холода.
— Это было избиение младенцев, — он откинулся на спинку. — Инна пришла с двумя дорогими адвокатами. Надела чёрное платье, пыталась изображать скорбящую вдову при живом муже. Её юристы начали с порога требовать половину моей доли в фирме, угрожая затяжными судами.
— И что ты сделал?
— Я сделал то, чему ты меня научила. Применил пиар, — Давид сцепил пальцы в замок. — Я даже не стал повышать голос, просто положил на стол копии тех самых офшорных переводов из папки Вадима, там чётко видно, как твой бывший муж спонсирует её тайные счета. А потом добавил распечатку поста, где я провозглашён святым мучеником, терпящим больную жену.
Я довольно усмехнулась. Моя схема работала как швейцарские часы.
— Её адвокаты побледнели, — продолжил Давид. Глаза его хищно блестели. — Инна поняла, что Вадим её просто использовал. Если бы мы пошли в открытую войну, она бы не только ничего не получила, но и села бы за соучастие в финансовых махинациях. Она подписала отказ от всех претензий на бизнес, сама, дрожащими руками.
— А ты?
— А я оставил ей квартиру в центре и «Лексус», — философски пожал плечами юрист. — Пусть подавится. Главное, что моя фирма в безопасности. И я свободен.
Между нами повисла тишина. Мы смотрели друг на друга и понимали, что вместе мы — сила, способная снести любые преграды.
Мой взгляд задержался на его расстёгнутом воротнике. Давид перехватил этот взгляд. Воздух в офисе вдруг стал слишком тёплым.
Идиллию грубо разорвал скрип входной двери.
В офис вошла женщина, лет сорока, ухоженная, в кашемировом пальто цвета слоновой кости. В руках она нервно теребила дорогую брендовую сумочку. На её лице застыло выражение глубочайшей растерянности.
Мы с Давидом мгновенно переключились в рабочий режим. Давид поправил галстук, я натянула профессиональную улыбку.
— Добрый день. Проходите, присаживайтесь, — я указала на стул для клиентов. — Меня зовут Агния, это Давид. Мы помогаем с разводами.
Женщина села на краешек стула, положила сумочку на колени и часто заморгала, сдерживая слёзы.
— Меня зовут Маргарита, — её голос дрожал. — Я… я даже не уверена, что мне нужен развод. Мой муж, Антон… кажется, его хотят подставить конкуренты по бизнесу.
Она трясущимися руками достала из сумочки телефон и открыла галерею. Положила экран на стол передо мной.
На фотографиях, снятых явно частным детективом, Антон страстно целовал какую-то молодую блондинку прямо у входа в элитный ресторан. На следующем кадре он сажал её в свою машину, собственнически положив руку ей на бедро. Всё было кристально ясно.
— Это мне прислал аноним, — пролепетала Маргарита. — Но я знаю Антона. Он не такой, это точно фотошоп. Или… ну, может, она оступилась, а он пытался её поймать, и так вышло, что их лица столкнулись!
Я замерла. Моя рука с телефоном повисла в воздухе. Такого кретинизма я ещё не встречала.
— Оступилась? — переспросила я. В апреле месяце.
— Ну да! — Маргарита с надеждой ухватилась за эту безумную версию. — Антон сам сказал, что эта девушка — просто его новый кризис-менеджер. У неё сложный период в жизни, она плакала, и он просто оказывал ей эмоциональную поддержку. Он очень добрый человек! Вы не понимаете!
Меня словно ударило током, а в ушах зазвенело.
Я уже начинаю бояться, почти каждый клиент был отражением меня. Той самой идиотки Агнии, которая двадцать лет придумывала гениальные оправдания для Вадима. «Он не пришёл ночевать, потому что работал над важным проектом». «Он пахнет чужими духами, потому что стоял в тесном лифте». «Он забрал все мои идеи, потому что у него больше социального веса».
Умные женщины становятся непроходимыми тупицами, когда дело касается их собственных иллюзий.
— Маргарита, — мой голос вдруг стал резким. Слишком резким. — Вы в своём уме?
Клиентка вздрогнула и испуганно вжала голову в плечи. Давид напрягся, бросив на меня предостерегающий взгляд.
— Какая эмоциональная поддержка⁈ — я бросила телефон на стол. Экран звякнул о пластик. — Он спит с ней! Откройте глаза! Он делает из вас удобную дуру, которая гладит ему рубашки, пока он развлекается!
— Нет! Вы врёте! Антон любит меня! — Маргарита закрыла лицо руками и зарыдала в голос.
Но меня было уже не остановить. Меня несло всё дальше и дальше. Вся моя собственная непрожитая боль, вся злость на Вадима выливалась сейчас на эту несчастную, слепую женщину.
— Он не любит вас! Он любит ваш борщ и ваш комфорт! Вы для него просто функция и удобный фасад! — я повысила голос, чувствуя, как на глаза наворачиваются злые слёзы. — Вы будете терпеть это до тех пор, пока он не выкинет вас на помойку, как сломанную мебель! Хватит врать самой себе! Вас предали!
У меня началась настоящая истерика. Дыхание сбилось, я вскочила со стула, тяжело опираясь руками о стол. Паника и ярость душили меня.
И тут я почувствовала тепло.