Страница 32 из 50
Я сняла колпачок и резким движением перечеркнула весь первый абзац.
— Что ты делаешь? — Вадим нахмурился.
— Правлю твой текст, Вадик, — я подняла на него взгляд. Мой голос звучал ровно и иронично. — Твои новые пиарщики полные бездарности. Смотри, три фатальные ошибки за одну неделю.
Я обвела красным цветом строчку в тексте.
— Во-первых, вы пишете про поддержку местного производства. Но на фото в буклете ты стоишь в итальянском костюме за полмиллиона. Журналисты уже растащили это на мемы. Во-вторых, ты дал интервью про семейные ценности. А через два часа твоя Инночка выложила в сеть селфи из спальни. И забыла замазать геолокацию твоего загородного дома.
Вадим побледнел. Его идеальная маска сползла. Он явно не знал про геолокацию.
— И в-третьих, — я с размаху бросила ручку на стол. Она звонко ударилась о тарелку с крабом. — Ты предлагаешь мне должность в компании, которую я сама же и создала.
Я медленно поднялась со стула.
— Я не вернусь, Вадим. Я пришла сюда только для того, чтобы официально уведомить. Я забираю свои интеллектуальные права на бренд «Успешный Вадим Уваров». Посмотрим, как твой процессор будет работать без материнской платы.
Я залезла в карман плаща, достала оттуда горсть мелочи и две помятые сторублёвые бумажки. Моя сдача из ларька с шаурмой, из мира суровой реальности. И демонстративно, с громким звоном высыпала эту грязную, липкую мелочь прямо на белоснежную скатерть.
— Это за мой кофе, — холодно бросила я.
Давид поднялся следом. Он посмотрел на растерянного Вадима, затем на грязные монеты на столе. Губы юриста изогнулись в саркастичной улыбке.
— Чаевые можете оставить себе, на новую рубашку, — отчеканил он. — Говорят, они у вас теперь садятся после стирки.
Мы развернулись и пошли к выходу. Спиной я чувствовала, как Вадим сверлит нас полным ненависти взглядом.
Мы вышли на улицу. Дождь почти прекратился, а город окутал влажный, холодный туман.
И тут отложенный адреналин ударил по нервам кувалдой. Мои колени резко стали ватными, дыхание перехватило. Я попыталась достать ключи от нашей старой машины, но руки тряслись так сильно, что связка с жалобным звоном упала прямо в грязную лужу.
— Я сделала это, — истерично выдохнула я, глядя на свои дрожащие пальцы. — Боже, я послала его.
Я осела на мокрую бетонную клумбу, обхватив плечи руками.
Давид молча наклонился, поднял ключи и тщательно вытер их своим белоснежным платком, платок безнадёжно испортился. Давид вздохнул, выбросил его в урну и сел на грязный бетон рядом со мной. В своём идеальном пальто.
— Ты молодец, — тихо сказал он. — Ты его уничтожила.
Он неловко похлопал меня по плечу. Вдруг в его кармане коротко звякнул телефон. Юрист достал аппарат, его взгляд скользнул по экрану.
Самодовольная улыбка победителя медленно сползла с его лица. Черты заострились, превратившись в камень.
— Давид? — я напряглась, забыв про дрожь. — Что там?
Он молча развернул экран ко мне. Срочная новость в городском информационном канале. Крупный шрифт кричал с экрана:
«ОФИЦИАЛЬНО: Вадим Уваров выдвигает свою кандидатуру в городскую думу. Главная политическая платформа кандидата — Жёсткая защита традиционных семейных ценностей и борьба с аморальностью».
Я уставилась на экран, не веря своим глазам. Чёртов лицемер. Человек, который спит с чужой женой, заказывает конкурентов и ломает психику собственной семье, решил стать моральным компасом для целого города.
— Он использует ваш брак как политический трамплин, — глухо произнёс Давид, убирая телефон. — Если он выиграет выборы, он получит неприкосновенность. Административный ресурс и раздавит наше агентство одним официальным запросом из санэпидемстанции. Мы же сидим в бывшей химчистке.
Воздух вдруг стал ледяным. Обычный развод только что превратился в полномасштабную войну на выживание.
Я подняла глаза на высотку, где в теплом ресторане сидел мой бывший муж.
— Ну что ж, партнёр, — я криво усмехнулась, чувствуя, как внутри разгорается настоящий азарт. — Кажется, нам придётся снести этот политический фасад к самым чертям. Интересно, сколько стоит совесть в этом городе?