Страница 57 из 76
В воздухе чувствовался тяжелый, застойный, слегка сладковатый запах, который всегда сопровождает стариков. К нему примешивалась смесь несвежего белья, легкой сырости и едва уловимый аромат сушеных трав.
Оглядевшись, я заметил, что комната просто и скромно обставлена: низкая кровать, стол со скамьей, цветастые застиранные занавески. В углу — большая печь, а рядом — открытые полки, заставленные различной посудой.
У окна, привалившись к стене, сидел пожилой мужчина с седыми волосами и с изборожденным морщинами лицом. Он безучастно смотрел перед собой и перебирал руками какую-то тряпку.
— Батя, я знахаря привел, про которого ты мне говорил. Он тебя вылечит, — кузнец подошел и прикоснулся к плечу старика.
— Привел? — сипло переспросил он, оживился и, заметив меня, с облегчением выдохнул. — Вот и хорошо. А теперь иди.
— Куда? — нахмурил брови кузнец.
— Куда хочешь, но чтоб духу твоего здесь не было. Ничего подслушивать, — в голосе старика появились стальные нотки, а в глазах решимость.
Он явно властный человек, который привык управлять людьми.
— Как скажешь, — разочарованно выдохнув, кузнец развернулся и, проходя мимо меня, шепнул: — я за дверь.
Я кивнул и приблизился к старику.
— На что жалуетесь?
— Погоди, — вполголоса сказал он, следя за сыном.
Только когда тот вышел и плотно закрыл за собой дверь, старик поманил меня пальцем и еле слышно проговорил:
— Мне нужно сбежать отсюда. Помоги, а?
— Зачем? — удивился я и пристальнее вгляделся в его лицо, но не увидел признаков сумасшествия. Взгляд ясный, умный.
— Они отравить меня хотят. Мешаю я им.
— Кому?
— Сыну с невесткой.
— С чего вы взяли?
Мне даже на мгновение показалось, что он шутит, но старик говорил более чем убедительно.
— Плохо мне после их стряпни, — он приложил руку к животу и поморщился. — Где-то пару месяцев назад невестка попросила разрешения мою конюшню с амбарами продать. Видите ли, им денег не хватает. Я отказал. Во-первых, не затем я столько лет работал и эту конюшню с амбарами покупал, чтобы по их желанию продавать. А во-вторых, я это имущество внукам своим оставить хочу. Ведь сам все нажил, своим тяжелым трудом. Сыну вон кузницу отдал, так еле-еле концы с концами сводит, потому как идиотов нанял, которые только материал портят, и толку от них нет. Сам тоже не большого ума. А женушка его очень на всякие богатства падкая. То платья из столицы закажет, то золотом обвешается, то ковры меняет, как мужнины портки. В общем, встал я им поперек горла, потому и хотят убрать со своей дороги, — выдал он длинную тираду.
— Хм… Почему же вы в городскую управу не пошли? Или в жандармерию? Я-то здесь причем? — удивился я.
— Так они меня никуда не отпускают, — еще тише сказал он и покосился в сторону двери.
— С чего вы взяли, что они вас травят?
— Как поем — так и выворачивает наизнанку. Никогда животом не страдал, а сейчас так и режет все внутри. Иногда аж до слез мучаюсь.
— Раздевайтесь, я вас осмотрю. Вполне возможно, что вы подхватили какую-то болезнь, поэтому выворачивает.
— Не прав ты, знахарь. Я вот что нашел, когда в дом заходил, — он протянул мне ту самую тряпку, что держал в руках.
— Что это? — не понял я.
— А ты понюхай.
Я взял тряпку, которая оказалась носовым платком, и поднес к носу. Запах был знакомый, но сначала никак не мог понять, чем пахнет. Подсказал сам старик.
— Орехи чувствуешь?
— Чувствую, — признался я. Точно! Пахнет как ореховая паста, которая продается в лавке со сладостями. — И что из этого? Что это значит?
— Ты же знахарь — должен знать, — удивленно поднял он кустистые брови. — Яд это. Крыс мы им травили.
— Все равно не понимаю, почему вы решили, что вас травят? — признался я и вернул ему тряпку.
— Я собственными глазами видел, как невестка этой тряпкой трясла над моей тарелкой. Видимо, остатки яда вытряхивала.
Старик говорил убедительно, но я решил не торопиться с выводами.
— Хорошо, с этим разберемся. Раздевайтесь, я вас осмотрю.
Старик убрал носовой платок в карман, снял штаны, стянул через голову большую не по размеру рубашку и остался в одних портках. Я переключил зрение и увидел на животе прямо под ребрами небольшую тягучую зеленую жижу — отравление. Похоже, старик прав и его в самом деле травят в собственном доме. Однако ему я об этом пока не сказал. Надо подумать, что делать дальше.
Прямо на животе нарисовал руну «Исцеления», а следом ту самую руну, которая помогла спасти девушку, отравленную в театре.
— О, живот крутить перестало, — обрадовался он. — Не зря про тебя столько хорошего говорят — настоящий знахарь.
— Не хочу вас здесь оставлять. Чувствую, до добра не дойдет. Давайте скажем, что для лечения нужно время, и я вас к себе в дом заберу. А там уж и решим, как быть дальше, — предложил я.
— Ах ты мой мальчик, — старик расчувствовался и приобнял меня. — Спасибо, я так и знал, что ты — мое спасение.
— Одевайтесь, а я пока позову вашего сына, — старик довольно бодро начал одеваться и вообще расцвел. Нет, так не годится. Наша уловка может не пройти. — При сыне изображайте из себя больного. Мы должны убедить его, что для лечения нужно время.
— Понял, — он тут же схватился за живот и согнулся, а на лице изобразил нестерпимые муки.
— Отлично. Даже я бы поверил, — улыбнулся я, подошел к двери и настежь распахнул ее.
Кузнец стоял неподалеку и вздрогнул от неожиданности.
— Ну что? — обеспокоенно спросил он.
— Ваш отец серьезно болен. Мне нужно время, чтобы вылечить его, поэтому забираю с собой, — сухо сказал я.
Убедившись в том, что старика травят, я начал подозревать всех, в том числе его сына.
— Забираешь? Куда? — не понял он и заглянул внутрь помещения, где крючился от вымышленной боли его отец.
— В свой дом. Не волнуйтесь. Это займет несколько дней.
— Ну не знаю, — с сомнением протянул он. — Как же я его без присмотра оставлю? Кто за ним ухаживать будет?
— Мы и будем ухаживать.
— Если он согласен…
— Конечно, согласен! — выкрикнул старик. — Что ж мне помирать, по-твоему, уже пора? Не хочешь, чтобы батя твой еще пожил?
— Как это «не хочу»? Хочу! — возмутился кузнец, и выглядело это очень даже убедительно. Может, он здесь ни при чем и виновата только его жена? Я уже встречал здесь одну ушлую бабенку, которая пыталась рассорить сына с отцом из-за наследства.