Страница 58 из 76
— Раз хочешь — запрягай Рыжуху и вези в дом знахаря, — голос старика снова переменился и стал твердым и властным.
— Хорошо, раз ты так решил, — развел он руками и двинулся в сторону темных силуэтов хозяйственных построек.
Вскоре мы уже сидели в довольно дорогом мягком экипаже. Сам кузнец управлял лошадью и бросал на отца обеспокоенный взгляд.
— Может, тебе вещей каких привезти? — спросил он, когда помог отцу выбраться из экипажа у калитки нашего дома.
— Вези, конечно. Но не сегодня. Я устал, спать лягу. Все нутро так и горит. Будто пожар внутри, — пожаловался он и внимательно посмотрел на реакцию сына. Кузнец сокрушенно покачал головой и обратился ко мне:
— Ну ты уж постарайся. Вылечи батю.
— Постараюсь, — кивнул я, взял старика под руку и повел в сторону дома.
Кузнец посмотрел нам вслед и уехал.
Когда Ерофей узнал, что у нас новый постоялец, хмуро взглянул на старика и сказал:
— Дорого вам это обойдется. Еще такого не было, чтобы мы больных у себя жить оставляли. Опять же лишний рот.
— Об этом не беспокойся. Сынок мой за все заплатит, — ответил старик, подтянул к себе тарелку с тушеным мясом, которое только что разложил по тарелкам Семен, и с аппетитом приступил к трапезе. Я же продолжил принимать людей, которые до сих пор стояли у забора и ждали моего возвращения.
Только после полуночи я отпустил последнего больного, у которого загноилась рана на ноге, и опустился за стол. Семен вернулся домой, Ерофей уже спал, а старик, который представился Никанором Евгеньевичем, сам вскипятил чайник, затопив на улице старую чугунную печку, и предложил мне отдохнуть и перекусить.
— Что дальше будем делать? Я в этом деле только на тебя полагаюсь, — прошептал он, наклонившись ко мне через стол, чтобы лекарь не услышал.
— Пока не знаю, — задумчиво проговорил я и отхлебнул горячий свежезаваренный чай. — Вы точно уверены, что невестка что-то вытряхивала из носового платка вам в тарелку?
— Ну, — замялся он. — Уверен — не уверен, но платок этот часто в ее руках видел. Может, просто над тарелкой пронесла, а может, чего-то и вытряхнула.
— Зачем вашим родным травить вас? — я подтянул к себе плошку и зачерпнул маленькой ложкой густой ароматный мед.
Приятная сладость разлилась во рту.
— Из-за денег, — удивленно уставился он на меня. — Неужели непонятно? Ведь все, что есть — кузница, участок, дом, конюшня с породистыми жеребцами, амбары у причала для торговцев — все мне принадлежит. Я ведь еще никакого завещания не написал. Если помру — единственному сыну имущество достанется.
— Хм… А сейчас они вашими деньгами не пользуются?
— Как же не пользуются, если только на них и живут? — развел он руками. — Других денег у них нет. Скакунов у нас покупают, амбары в аренду берут, кузница день и ночь работает.
— Тогда зачем им вас убивать, если они и так всем пользуются? — продолжал допытываться я, не забывая пить чай с медом.
— Я им поперек горла, — он сделал пальцы вилкой и приложил к своей шее. — Они ведь обязаны у меня спрашивать, прежде чем что-то делать. Видимо, не хотят больше от меня зависеть. Самим хочется управлять моим хозяйством.
— Не знаю, — мотнул я головой. — Странно все это… Сын очень переживает за вас. Лично я ему верю.
— Переживает, говоришь? — поджал губы Никанор Евгеньевич. — Может, он здесь ни при чем и это невестка воду мутит?
— Не знаю, надо подумать.
Старика травили — я это явственно увидел, когда его осматривал. Правда, отправление было незначительное. Живот болел, но дальше этого не пошло. Либо с дозировкой ошиблись, либо убивать не хотели. Либо… В общем, надо подумать.
Я постелил ему там, где спала Алевтина. Старик поворчал, ведь это была не кровать вовсе, а старая широкая лавка, но выбора у него было не так уж и много, поэтому, кое-как разместившись, он вскоре заснул. Я же прошел в приемную, раскрыл занавески и впустил в комнату лунный свет. Он всегда действовал на меня одновременно завораживающе и успокаивающе.
В первый раз за долгое время я не чувствовал усталости после лечения больных. Энергетический потенциал стал намного больше, чем был, поэтому сегодня я вобрал в себя почти все ослепительные шары, что летели в награду. К тому же мог сразу несколько рун использовать почти на каждом, избавляя не только от болезни, но и от бородавок, шрамов, кожных болячек и даже вшей и чесотки. Лечение стало более эффективным, что меня самого очень радовало. Не зря я потратил столько времени и сил на борьбу с кайским чудищем.
На следующее утро Семен прибежал, когда мы еще спали. Не достучавшись до нас по двери, он постучал в мое окно.
— Ты чего так рано? — сонно спросил я, отодвинув задвижку и открыв перед ним дверь.
— Не смог удержаться, — взволнованно проговорил он.
— Что-то случилось? — вмиг напрягся я.
— Да! Фекла приперлась вчера вечером и до самого утра у калитки простояла. Мы с батей думали, что сама уйдет, но она, настырная, так и стояла, когда мы проснулись. Поэтому бате пришлось выйти и прогнать ее, пока соседи не проснулись.
— Зачем? — не понял я и потер сонные глаза.
— Чтобы глаза людям не мозолила. Что она стоит как истукан у нашего забора? — возмутился он.
— Нет, я спрашиваю, зачем она стояла?
— Просила простить и снова жить как раньше. Ну и дура! — всплеснул он руками. — Видите ли, дружок ее бросил, как узнал, что она больше денег не будет приносить. Работать эта вертихвостка не приучена, вот и явилась к нам. Давайте, мол, снова жить одной семьей. Я, говорит, вас полюбила как родных. Скучаю, жить без вас не могу. Тьфу на нее! — Семен начал греметь посудой.
— А отец что? — заинтересовался я.
— Ничего. Сказал, чтобы все украденное из дома вернула — тогда и поговорим. А как она вернет, если своему любовнику все отнесла? И мамкины украшения, и серебро, и еще много чего ценного. Должна бате в ножки кланяться за то, что не заявил на нее в управу.
— Это верно. Но… куда же она пойдет? — задумчиво спросил я и зачерпнул кружкой воды из ведра.
Семен ошарашенно вытаращился меня и еле слышно проговорил:
— Только не говори, что ты ее сюда приведешь.
— Нет, конечно. Просто интересно, — отмахнулся я.
— Фух-х-х, ну и напугал ты меня, — он с облегчением выдохнул и приложил руку к груди. — Ты, конечно, хлебосольный и жалостливый, но не до такой же степени.
— Это верно, — улыбнулся я и поздоровался с Никанором Евгеньевичем, показавшимся из спальни. — Доброе утро. Как спалось?