Страница 19 из 35
10. Эффект домино
Ужин начинался как идеальная кинематографическая сказка.
Лера выглядела сногсшибательно. Огненный шелк платья выгодно подчеркивал фигуру, ресницы бросали густые тени, а тонкий шлейф цветочных духов дурманил голову. Когда Борис увидел её в дверях, он на долю секунды потерял дар речи. Просто смотрел на неё — открыто, тяжело, заворожённо. Настолько долго, что Лера заерзала на стуле:
— Что-то не так? Я переборщила с цветом?
— Всё идеально, — качнул головой Борис. — Садись.
Они неторопливо пили терпкое сухое вино. Капитан, обычно немногословный, сегодня легко и увлеченно рассказывал истории из практики — о том, как однажды его застала врасплох свирепая внезапная буря на Байкале, хотя по всем сводкам там должен был царить полный штиль.
— Волны шли трехметровые, ломали леера, — негромко ронял слова Борис, глядя на огонь свечи. — Я три часа не выпускал штурвал. Если бы экипаж заметил в моих глазах хотя бы тень паники, судно бы мы не удержали. Команда всегда ориентируется по первому лицу.
Лера слушала его затаив дыхание, подперев щеку ладонью, и внутри неё лавиной росло восхищение. «Какой же он монолитный. Настоящий. Рядом с таким ничего не страшно…»
Борис прервал рассказ, накрыл её тонкие пальцы своей широкой, мозолистой ладонью и тихо произнёс:
— Знаешь, Лера… Енисей впервые за много лет кажется мне не таким одиноким.
У неё перехватило дыхание, сердце пропустило удар и бешено пустилось вскачь. Внутри всё пело от чистейшего, концентрированного счастья. Но где-то на самом дне души ядовитой змеей зашевелилась совесть: «Расскажи ему. Прямо сейчас, пока он открыт. Расскажи про Антона, про позорный развод, про свою ложь. Скажи правду, иначе потом будет поздно».
Она судорожно набрала в легкие воздуха, открыла было рот…
— Лерочка! Какая фееричная встреча!
Высокий, сочащийся ядом голос Алисы разрезал интимную тишину вечера, как хирургический скальпель.
Лера мгновенно оцепенела, чувствуя, как кровь отливает от лица. Борис медленно поднял голову, его брови сошлись у переносицы. Алиса стояла у самого стола — в своем изумрудном платье, с торжествующей улыбкой на губах. Антона рядом не наблюдалось, блондинка вышла на тропу войны в одиночку.
— Ой, я, кажется, безбожно прервала вашу идиллию? — пропела Алиса, даже не думая извиняться. — Лера, дорогая, ты просто ослепительна в этом красном! Прямо точь-в-точь как на вашей свадьбе с Антошей. Помнишь?
Лера превратилась в ледяную статую. Борис помрачнел, в его взгляде появилось опасное покровительственное предупреждение.
— Простите, сударыня, — ледяным тоном произнёс он, — но мы вас не приглашали.
— Ах, пардон, — Алиса издевательски прижала ладонь к глубокому декольте. — Я Алиса, законная спутница Антона. А вы, надо полагать, тот самый несчастный капитан, которого наша Лерочка так артистично облила алкоголем в первый день, чтобы застолбить территорию? Безумно оригинальный ход, браво! Я бы до такой дешевой драмы не додумалась.
— Что тебе нужно, Алиса? — сипло, едва разлепляя губы, спросила Лера.
— Да ничего особенного! Я просто пришла вернуть тебе твоё… — Она сделала вид, что пытается что-то вспомнить, а затем победно вскинула подбородок. — Ах да! Антон просил передать, чтобы ты наконец прекратила его преследовать по всему теплоходу. Ему, понимаешь ли, безумно неловко от твоих навязчивых заигрываний на глазах у честной публики. Несчастный мужчина сейчас заперся в каюте, ромашковым чаем отпаивается после твоих… бурных ухаживаний.
— Это ложь… Я не… — задохнулась от возмущения Лера.
— Ой, Борис Сергеевич, — защебетала Алиса, резко переключаясь на капитана и игнорируя Леру. — А вы разве не в курсе? Наша Валерия вовсе не одинокая столичная штучка в творческом поиске. Она специально купила билет на этот рейс, чтобы шпионить за своим бывшим мужем. Да-да, Антон — её бывший. Они со скандалом развелись полгода назад, и она увязалась за нами, чтобы умолять его вернуться. А с вами она крутит исключительно для того, чтобы заставить Антошу исходить желчью от ревности! Ну, тактика с шампанским и амплуа «святой невинности» сработали неплохо, согласитесь?
Лера со страхом перевела взгляд на Бориса. Капитан смотрел прямо на неё, и на её глазах в его зрачках стремительно гас тот теплый, живой огонек, который согревал её минуту назад. Лицо Бориса за секунду превратилось в суровую, непроницаемую гранитную маску. Он медленно, с достоинством поднялся из-за стола.
— Борис… это всё совсем не так, выслушай меня! Я всё объясню… — взмолилась Лера, протягивая к нему руку.
— Не утруждайте себя, — голос Бориса звучал ровно, глухо и страшно, как удар погребального колокола. — Спасибо за компанию, Валерия Владимировна. Мне пора вернуться на мостик — усиливается туман. Приятного вечера.
Он не удостоил Алису даже мимолетным взглядом. Не посмотрел больше на Леру. Развернулся чётким военным шагом и скрылся в темноте коридора палубы. Его спина была ледяной стеной. Капитан Борис Сергеевич вернулся. А тот Борис, который секунду назад грел её пальцы, исчез без следа.
Лера осталась сидеть у леера. В своем роскошном красном платье, среди оплавляющихся свечей и остывающей стерляди. Алиса выпрямилась, глядя на неё сверху вниз с торжеством сытого хищника.
— Ну вот и всё, милая, — ядовито бросила блондинка. — Теперь он в курсе, какая ты на самом деле. Можешь не благодарить за правду.
Покачивая бедрами, она триумфально удалилась.
Лера до боли в суставах сжала тканевую салфетку. Слёз не было. Внутри образовалась огромная, выжженная дотла, звенящая пустота.
Спустя минуту на палубу выскочил запыхавшийся, взъерошенный Антон.
— Лера! Я только что узнал… Эта дура Алиса… Она приходила к тебе?! Клянусь, я не просил её устраивать этот цирк! Я вообще ничего ей не говорил, я…
— Уйди, — мертво произнесла Лера, не поднимая головы.
— Лер, послушай, я действительно не хотел, чтобы так вышло…
— Уйди, Антон, — она наконец подняла на него глаза, полные беспредельной, вековой усталости. В них не осталось даже злости — один пепел. — Ты никогда ничего не хотел. Ни меня, ни ответственности, ни правды. Ты просто трус. Оставь меня в покое.
Антон постоял с открытым ртом, сдулся, как проколотый шарик, и уныло побрёл к выходу.
Лера осталась одна под прицелом любопытных взглядов пассажиров с соседних столиков. Люди шушукались, кто-то сочувственно вздыхал, кто-то откровенно злорадствовал. Ей было глубоко плевать.