Страница 35 из 35
Борис ничего не ответил — настоящие капитаны не любят разбрасываться лишними словами, когда все уже сказано действиями. Он просто еще сильнее сжал ее в объятиях, а затем, не выпуская ее маленькую ладонь из своей руки, повел за собой вверх по трапу — туда, где над рекой возвышался ходовой мостик.
Они стояли вдвоем у главного пульта управления, глядя сквозь панорамные стекла на бескрайний Енисей. Огромное солнце стремительно тонуло за острыми вершинами прибрежных скал, окрашивая тяжелую воду в фантастические оттенки багрянца, золота и спелой черники. Точно такие же краски, что и ровно год назад. Те же крикливые чайки над кормой, тот же таежный ветер, тот же белый теплоход.
Но все вокруг было совершенно другим.
Лера больше не плакала по ночам в подушку от безысходности. Ей не нужно было испуганно прятаться по углам от Алисы или судорожно конструировать глупое вранье, чтобы защитить свою разбитую гордость перед суровым мужчиной. Она твердо стояла на ногах рядом со своим человеком и смотрела на свою реку.
— Борис, — позвала она, не поворачивая головы.
— Что, Лера?
— А если я прямо сейчас случайно уроню твою рацию за борт? Или штурвал сломаю?
— Ты обязательно что-нибудь уронишь или разобьешь, Новикова, — спокойно, даже с некоторой гордостью отозвался он. — За двенадцать месяцев я к этой твоей особенности выработал стойкий иммунитет. Привык.
— А если я на сегодняшнем капитанском приеме снова оболью твой парадный китель шампанским? Прямо на глазах у проверяющих из управления?
— У меня в каюте есть три запасных кителя. И ящик брюта, — Борис обнял ее за плечи, прижимая к своему боку.
Лера тихо, счастливо рассмеялась. Кулон-штурвал на ее шее мягко звякнул о золотую пуговицу на его груди.
— Ты ни о чем не жалеешь? — тихо спросила она, вглядываясь в сгущающиеся над тайгой сумерки. — Ну, о том, что год назад подкупил того несчастного фельдшера и запер меня в пустой гостинице?
— Жалею, — абсолютно серьезно, без тени улыбки ответил капитан.
Лера удивленно встрепенулась, оборачиваясь к нему:
— Это ещё почему?!
— Жалею, что не додумался сделать этого в самый первый день нашей встречи. Потеряли целых двенадцать дней на пустые разговоры.
Она улыбнулась, снова утыкаясь лбом в его надежное плечо.
— Наша навигация ведь продолжается, капитан? — прошептала она.
— Всю жизнь, Лера. До самого последнего причала, — ответил Борис.
И они так и остались стоять на ходовом мостике, вглядываясь в темноту, пока последний багряный луч заката не угас окончательно за горизонтом, а над великой сибирской рекой одна за другой не начали разгораться крупные, алмазные северные звезды.
А белоснежный теплоход все шел и шел вперед, уверенно разрезая форштевнем темную енисейскую воду.
Тринадцать дней пути.
Только теперь это были тринадцать дней абсолютного, неделимого на двоих счастья.
КОНЕЦ