Страница 1 из 35
1. Тринадцать дней одиночества (или меньше, если повезёт)
Лера никогда не считала себя мстительной.
Ну, то есть один раз в школе она подложила кнопку на стул однокласснику Вадику, который назвал её «рюкзак с ногами», но это было в пятом классе, и кнопка оказалась не той стороной, так что Вадик даже не заметил. С тех пор Лера предпочитала решать конфликты мирно, а если не получалось — уходить в закат с высоко поднятой головой. Без кнопок.
Но сейчас ей отчаянно хотелось, чтобы у Антона подгорели все яйца на завтраке. Желательно глазунья. Желательно в первый же день круиза.
Она стояла у иллюминатора своей каюты — маленькой, но с душем, что уже радовало, — и смотрела, как теплоход медленно отчаливает от причала. Река Енисей расправляла плечи где-то впереди, обещая тринадцать дней тайги, скал, закатов и, как выяснилось три часа назад, её бывшего мужа с новой пассией.
— Тринадцать дней, — повторила Лера вслух. — Число-то какое.
Судьба определённо обладала чувством юмора.
Круиз они планировали ещё в прошлом сентябре. Сидели на кухне, пили красное полусладкое — она из бокала, Антон из горла, потому что «бокалы мыть лень», — и листали сайт с турами. «Енисейские плесы», «Сибирская сказка», «Тринадцать дней от Красноярска до Дудинки и обратно».
— Тринадцать — это плохая примета, — сказала тогда Лера.
— Не будь бабкой, — отмахнулся Антон. — Зато дёшево, потому что несезон.
Она согласилась. Потому что всегда соглашалась. Потому что любила его — с его дурацкими футболками, с привычкой оставлять мокрое полотенце на кровати, с его «не будь бабкой» каждый раз, когда она предлагала обсудить что-то серьёзное.
Познакомились они сразу после школы, вместе учились. И на четвертом курсе поженились. Сначала Лере казалось, что Антон — самый лучший мужчина в мире. Конечно, после десяти лет брака уверенности поубавилось, но она все равно его любила. Даже слишком.
Детей у них не было. Антон пока не хотел, говорил: «Еще успеем». Лера ждала и надеялась, что скоро это время придет, но…
Через месяц после бронирования Антон ушёл к Алисе, своей любовнице.
Алиса работала с ним в одном офисе, носила юбки короче, чем Лерины амбиции, и, судя по фотографиям, считала, что главный женский оргазм — это лайк под ее фото.
Лера узнала об измене стандартным способом: увидела в телефоне Антона переписку с сердечками. Она тогда долго смотрела на экран, чувствуя, как внутри что-то трескается, а потом спросила совершенно спокойным голосом:
— Это серьёзно?
Антон сказал, что «да, серьёзно» и что «она, Лера, сама виновата, потому что зануда и не даёт ему дышать».
Лера потом полгода не могла дышать сама.
Но это было в прошлом. Сейчас она стояла на теплоходе, на котором планировала быть одна, и чувствовала себя одновременно героиней мелодрамы и участницей дешёвого реалити-шоу.
Сначала она не хотела ехать, потом думала взять подругу. Но в конечном итоге решила отправиться в путешествие в одиночку. Даже не то чтобы отдыхать — просто хотелось побыть одной, в незнакомой компании. Чтобы никто ничего про нее не знал, не жалел и не лез под кожу. Лера взяла с собой несколько книг и собиралась дни напролёт сидеть в каюте или лежать на палубе. Как бы не так.
Первая встреча случилась у трапа.
Лера поднималась с чемоданом — маленьким, красным, единственным, который она согласилась взять, потому что «еду одна, зачем мне много», — и на середине лестницы подняла голову.
Наверху стояли они.
Антон был в новой куртке — Лера такую не видела, значит, купил уже после расставания, — и держал за руку Алису. Алиса улыбалась какой-то своей, победительской улыбкой, и её волосы цвета дорогого мёда развевались на речном ветру.
Лера замерла. Чемодан дёрнулся и предательски стукнул её по колену. Ей безумно захотелось развернуться и отправиться домой. Но…
— Лера? — голос Антона звучал так, будто он увидел привидение. Или, что хуже, бывшую жену там, где её быть не должно. — Ты… тоже решила отдохнуть?
— Неожиданно, да, — тихо сказала Лера.
Алиса не поздоровалась. Она посмотрела на Леру с любопытством зоолога, обнаружившего новый вид насекомых, и спросила у Антона:
— Это та самая?
— Давай не сейчас, — сквозь зубы процедил Антон.
— Та самая, — кивнула Лера, чувствуя, что её голос звучит слишком бодро для женщины с ноющей болью под рёбрами. Она собрала в кулак всю гордость, которая осталась после их брака. Ее оказалось немного. Но хотя бы хватило на то, чтобы двинуться вперед.
Она подняла чемодан, обогнала их по лестнице, стараясь не смотреть на то, как Алиса берёт Антона под руку. И только когда скрылась за поворотом коридора, позволила себе выдохнуть.
Выдох получился мокрым и дрожащим.
— Отлично, Лера, — сказала она себе в пустоту. — Просто отлично.