Страница 8 из 64
Собирать виноград и делать вино было рано. Я поездил по окрестностям, посмотрел, что интересного есть в тех краях. Летом эти места выглядят не так уныло, как зимой. Полезных ископаемых не нашел, даже неведомых аборигенам. Главный источник богатства здесь — близость к столице, которая жрет и пьет сутки напролет. Все, что выращивается на полях, виноградниках и в садах скупается быстро и сравнительно дорого. Я подумал и вложил часть заработанного в сельское хозяйство: купил расположенные неподалеку от латифундии три небольших виноградника общей площадью восемьдесят девять аров, апельсиновый сад в двадцать семь аров или, как здесь считают, восемьсот деревьев и пахотное поле в сто девяносто два ара, чтобы проводить агрономические эксперименты. Виноградники обошлись мне очень дешево, по цене земли, потому что были старые, за сотню лет. Такие лозы более устойчивы к засухе, благодаря глубоким корням, и болезням, созревание на них равномерное и аромат у вина ярче, насыщеннее, но урожайность всего две-три тонны с гектара, в разы ниже, чем с молодых. Для себя я куплю хорошее вино, а эти виноградники будут работать на ненасытный и неразборчивый городской рынок, приносить прибыль, поэтому после сбора урожая проведу раскорчевку и на зиму посажу чубуки. Сад был плохо обрезан, плоды обещали быть средние. Займусь им весной. На поле вырастили ячмень. Решил засеять его озимой пшеницей. Сейчас зимы здесь холодные, снежные, поэтому дает хорошие урожаи, а пшеничная мука пользуется повышенным спросом у церковных иерархов, далеких от мирских благ. Почва была бедная и предшественник зерновой, поэтому перед посадкой озимой пшеницы приказал знатно удобрить навозом, добавить карналлит (двойная соль калия и магния) и глубоко перепахать поле. На минерал наткнулся случайно во время охоты. Увидел впадину с жидкой растительностью, взял пробы в нескольких местах. Видимо, ранее там было соленое озеро. Предположил, что должен быть сильвинит. Дома сделал анализ и выяснил, что есть и он, но преобладает карналлит. Оба хороши, как калийное удобрение. Заодно использовал их на виноградниках и в саду.
Другую часть денег использовал для обзаведения городской недвижимостью. Скупив брошенные дома и участки, начал перестраивать и строить дома для ремесленников в два-три этажа с мастерской на первом. В Рим возвращаются жители. Как-никак это столица государства, немалого по местным меркам. Пусть правит сейчас беспринципный придурок, но он ведь не вечен. Да и Климент, Папа Римский, начал налаживать отношения с императором Карлом. Правда, одновременно рассорился с английским королем. Наверное, чтобы восстановить отрицательный баланс своего правления.
8
Когда я сидел в Милане, Филибер де Шалон по приказу императора Карла прибыл в Рим к Папе Римскому и получил от него тридцать тысяч дукатов на вербовку армии для захвата Флоренции, которая входила в Коньякскую лигу. Интересы двух правителей совпали. Первому надо было уничтожить врага, второму — вернуть город под власть семьи Медичи. Фюрст Оранжа набрал ландскнехтов. Меня не позвал. Я сперва обиделся, а потом предположил, что Филибер де Шалон знает что-то, что не положено знать мне, поэтому и не беспокоит. Набранная им армия медленно двинулась к Флоренции Задерживало ее отсутствие бомбард. Обещала дать Сиена отбитые в папистов, но петляла по каким-то причинам. Может быть, просто не хотела помогать Клименту. В итоге армия добралась до Флоренции в конце октября и обложила кое-как. Подозреваю, что никто никуда не спешил. Император ждал, когда понтифик выполнит свои обещания. К тому времени пошли слухи, что деньги закончились, так что я решил не навязываться. Не хотелось торчать в холода вдали от дома.
Двадцать второго февраля тысяча пятьсот тридцатого года в капелле городского совета Болоньи был коронован железной короной Ломбардии император Карл, а двадцать четвертого, в день своего рождения, в кафедральном соборе города — императорской короной Священной Римской империи. Видимо, до этого был самозванцем.
Через две недели мне прислал весточку Филибер де Шалон, предложивший собрать Черную банду и присоединиться к осаде Флоренции. Заключить кондотту и получить деньги за первые два месяца я должен был с Папой Римским, который больше, чем император, заинтересован в захвате этого города. Помня, с каким прохиндеем придется иметь дело, я решил сперва получить деньги, а уже потом заниматься набором отряда, отправился с письмом фюрста Оранжа в Бельведерский дворец. Заодно хотелось посмотреть поближе Климентия. Я уже видел его издали. Удивился, что понтифик был с бородой вопреки канону, предписывавшему священникам брить лицо. Оказалось, что он дал зарок носить траур по разграблению Рима ровно столько дней, сколько оно продолжалось. Не знаю точно, когда он начал, но с тех пор, как я первый раз видел его с бородой, прошло больше времени, а она все еще не сбрита. Так понимаю, у Климента хроническое недержание своего слова.
Меня принял кардинал-епископ и декан (первый среди равных) коллегии кардиналов Алессандро Фарнезе — шестидесятидвухлетний старик с густой седой бородой. Видимо, тоже всё еще носит траур по захвату Рима. На голове маленькая круглая красная кардинальская шапочка. Лицо узкое, темно-карие глаза цепкие, нос длинный хрящеватый. Алая сутана из шелка, а пуговки на стоячем воротнике золотые. Сидел в мягком кожаном кресле не за столом, а рядом, положив на него правую руку. За соседним столом правее сидел секретарь лет тридцати, которого кардинал называл Марчелло, тоже узколицый и бородатый. Он встретил меня за дверью и проводил в кабинет. Сесть мне не предложили, вином не угостили, то есть разговор предполагался короткий.
— Так это ты теперь командир Черной банды? — то ли спросил, то ли идентифицировал Алессандро Фарнезе.
— Да, так сложились звезды, — произнес я, потому что слышал, что кардинал обожает астрологов.
— Она была создана на деньги Церкви… — зашел он с туза.
— … которые до сих пор не получила, — перебив, накрыл я козырной шестеркой.
Алессандро Фарнезе хмыкнул и молвил нравоучительно:
— Ты дерзок не по годам.
— Профессия обязывает, — сказал я и добавил на латыни древнегреческую, а позже древнеримскую поговорку: — Фортуна помогает дерзким.
Услышав латынь, кардинал удивленно вскинул седые брови на морщинистый лоб и спросил:
— Это не о тебе рассказывали мне монахи из скриптория?
— К ним только двое заглядывали: Филибер де Шалон и я. Его ты знаешь, так что отвертеться у меня не получится, — ответил я.