Страница 52 из 64
Впереди каравана шел под моим командованием галеас «Санта Джованни». Это итальянское название Иоанна Крестителя и заодно напоминание об отце нынешнего герцога Флоренции и основателя Черной банды. За ним строем линия следовали торговые галеры, которых со стороны северного берега, который был относительно близко, прикрывал «Санта Доминик». Замыкал «Санта Зинобий», названный так в честь покровителя города Флоренция. Шли под парусами, гребцы отдыхали. Зря я напрягался из-за лиселей. Нам приходилось брать рифы, чтобы галеры не отставали. Зато на веслах они запросто делали нас. Миновав северную оконечность острова Корсика, дальше пошли напрямую. Для местных моряков это было непривычно, особенно ночью, несмотря на три сигнальных огня, горевших на ахтеркастле флагмана, жались к нему, как утята к мамаше. Зато с попутным ветром мы добрались до Барселоны на третий день — фантастическая скорость для них. При следовании вдоль берега с ночевками на нем уходило, в лучшем случае, дней десять. При этом именно у берега поджидали алжирские пираты, которые тоже побаивались открытого моря.
47
Когда я был в этих краях в последний раз при древних римлянах, главным городом считалась расположенная неподалеку Тарракона, а Барса только переросла размеры каструма. Теперь они поменялись местами. В центре еще сохранилась древнеримская планировка — улицы пресекались под прямым углом, деля город на кварталы. Правда, кое-где влезло Средневековье с его узкими кривыми улочками. Тридцать лет назад это была столица графства Барселона. Теперь титул принадлежит Карлу, королю Испании и заодно императору Священной Римской империи. Жители города не забудут это даже в двадцать первом веке, время от времени пытаясь приобрести независимость. Я их понимал в то время. Тогда в Барселоне жила самая работящая часть испанцев, если к ним вообще можно прилепить хоть как-нибудь это прилагательное. Сейчас здесь пашут почти все. Еще не хлынуло рекой золото и серебро из Нового света, не убило ремесла. В каждом доме на первом этаже мастерская, а то и несколько, в которой у двери, чтобы свет попадал, или прямо на улице в тени под навесом трудились мастер и подмастерья.
Купцы уже бывали в Барселоне, имели деловые связи, поэтому распродали товар и скупились всего за две недели. Чем больше оборотов сделают, тем выше прибыль, поэтому сразу снялись в обратный путь, благо ветер опять был попутным, северо-западным. Курсом полный бакштаг пошли в открытое море, удивив местных рыбаков, которые привыкли, что так делают только парусники. Через трое суток увидели горы Корсики. Я предложил остановиться на ночь, взять свежей воды, но купцы отказались по той же причине, по которой не захотели засиживаться в Барселоне. В Ливорно не сразу поверили, что мы обернулись так быстро. Испанские товары убедили их в этом.
В следующий рейс через две с лишним недели отправилось уже четырнадцать купеческих галер, в том числе три из Специи и одна из Пизы, расположенных севернее. На этот раз ветер дул встречный, северо-западный, шли курсом крутой бейдевинд, сменившийся после Корсики на почти галфвинд. Погода стояла солнечная, жаркая и сухая. Хорошо брал на блесну голубой тунец. Иногда попадались экземпляры весом в полтора-два центнера, которые, убив гарпунами, доставали из воды с помощью грузовой стрелы. Экипаж галеаса «Санта Джованни» постоянно ел свежее мясо насыщенного красного цвета. Тунец — самая дорогая рыба на Апеннинском полуострове. Благодаря мне, многие гребцы и матросы из бедных семей впервые попробовали его на галеасе. Эту рыбу за вкус телятины очень любят священнослужители, монахи, строго соблюдающие пост. Иногда едят сырой. Говорят, повышает потенцию. Нынешним блюстителям целибата (целомудрия) она нужна позарез.
На этот раз простояли в Барселоне всего одиннадцать дней. Многие в прошлый раз обговорили, что привезут на продажу и что купят. С Апеннинского полуострова везли дорогие товары, в основном ткани, а с Пиренейского — дешевые: шерсть, металлы, кожи… Правда, были и товары класса люкс. Главный — толедские клинки. Толедо сейчас — столица Испании. Там делают мечи и кинжалы, сваривая мягкую и твердую сталь. Плюс наносили на клинок золотой, серебряный или медный узор, позаимствовав технологию у арабов. Второе место я бы отдал кордовской коже. Ее вырезают в районе крупа лошади, вымачивают в разных растворах, красят, полируют стеклянными цилиндрами. В результате кожа становится очень прочной, плотной, гладкой, с зеркальным блеском. Идет на изготовления обуви, ремней, кошелей для богачей. Третий — фаянсовые вазы, напоминающие греческие амфоры и пифосы, для которых нужны специальные подставки. Ими чаще украшают комнаты, чем используют по назначению. В прошлом рейсе я купил пару для жены и отправил из Ливорно с римским купцом.
Третий рейс оказался удачным или неудачным, смотря для кого, и внес разнообразие в нашу скучную работу. На второй день плавания попутный северо-западный ветер вдруг сменился на пыльный южный сирокко, который испанцы называют левече, а французы — марен. С просторов Африки он принес столько песка, что небо казалось серо-желтым. Дышать стало тяжело. Пыль забивала ноздри, секла глаза. Вдобавок ветер поднял волну, пока невысокую. Для галеаса она неопасна, а вот галерам доставляла неудобства, захлестывая внутрь. Один плюс — попутный. Мы подвернули, чтобы курс был крутой бакштаг, то есть волны била сзади справа в корму, и взяли рифы, потому что впереди был берег, пока далеко, но кто его знает, как долго будет дуть сирокко⁈
Через двое суток он сменился на северо-западный, успев отнести нас в Лионский залив, в район Марселя. Сейчас у нас с Францией мир, если только ситуация не поменялась за три дня, так что ничего опасного в этом не было. Мы подвернули и все тем же курсом крутой бакштаг пошли на выход из залива, сильно поджавшись к берегу возле Тулона. Там нас и ждал сюрприз. Это были одиннадцать тридцатишестивесельных галер. Они шли веером от берега наперерез нашему каравану. Грамотно шли. Судя по тому, что пеленг на них еле-еле смещался в корму, пересекутся с передними купеческими галерами, каждая со своей, если никто не помешает. Флагманскому галеасу давали шанс удрать. Они не догадывались, что на нем не обленившиеся охранники, а опытные воины, которые заскучали без боев и трофеев.