Страница 51 из 64
9
46
В сентябре был подписан очередной мирный договор между Францией и Священной Римской империей. Каждый остался при своем и отказался от того, чего не имел. По слухам, французы пообещали помочь в войне с османами, своими союзниками, и протестантами. Жениться тоже пообещали (сын Франциска на дочери Карла), поэтому римляне спорили, сколько лет продержится мир. Мало кто давал больше трех.
Истратив накопившийся к тому времени заряд воинственности и доказав в очередной раз, что я фартовый командир — и жалованье получили, пусть и не от того, с кем подписали кондотту, и трофеи взяли, пусть и не дорогие — я вернулся к мирным делам в Риме. Там шла стройка очередных двух пятиэтажных домов. Уже образовался небольшой квартал из них, получивший в народе название район Гофмана. Они приносили значительный доход, который вкладывал в строительство новых домов. На хорошую жизнь хватало того, что приносила кондитерская фабрика, или, не меньше, сады, виноградники и пасека. Я действительно становился одним из богатейших людей столицы Папского государства, хотя не имел доступа к кормушке, которую в будущем назовут Ватикан. Она позволяет богатеть, ничем не рискуя и ничего не создавая, кроме интриг и словоблудия.
Стоит мне подумать, что проведу год дома, как появляется предложение, от которого трудно отказаться по разным причинам. Ранее они поступали из канцелярии понтифика. На этот раз в начале весны пришло послание от Козимо ди Медичи, герцога Флоренции. За зиму он построил три галеаса для охраны купеческих караванов и предложил мне кондотту на вербовку морской пехоты и артиллеристов для них и управление кораблями в течение сезона. Я давно уже порывался в море. Была шальная мысль построить в Остии шхуну и смотаться в Америку. Туда отвез бы банду проповедников, а обратно — картошку и помидоры, по которым соскучился, бобы какао, ваниль, ананасы, фасоль, перец горький, сладкий и душистый (ямайский), которые начал бы выращивать на своих полях и приучать к новой еде европейцев, и заодно серебро и золото, сколько влезет. Видимо, мои «прогрессорские» планы не совпадали с исторической фазой Старого Света, поэтому мне постоянно мешали самые разные причины. Ладно, пошляюсь по Средиземному морю. В нем вода тоже соленая и пахнет йодом. По такому случаю я даже изготовил магнитный компас со стеклянным верхом, картушкой на шестнадцать румбов и бронзовой чашей, которую заполнил спиртом, разведенным водой, и деревянную подставку для него.
В Ливорно взял с собой сына Джованни. Ему скоро пятнадцать. Мать уже подыскала невесту. Свадьба будет осенью. Сейчас ускоренно строится дом для молодых в центре города. Не совсем уж палаццо, но больше моего. Под моим наблюдением сыну изготовили винтовку с кремнёвым замком и латно-кольчужный доспех. На пустыре в загородном доме Джованни приобрел навыки стрельбы по мишеням. По приезду в Ливорно дал ему на раскрутку сто дублонов и познакомил с опытным купцом. Теперь пусть на практике поучится торговле, мореплаванию и войне. Время сейчас сложное, любой навык может пригодиться. К тому же, убивать людей лучше начинать в юности, когда в сердце мало жалости. С годами становится все труднее. Заодно определится, чем хочет заниматься. Благодаря отцу, у него есть возможность выбрать. Главное, чтобы не зациклился на самом приятном — ни черта не делать. Такая опция у него появится после моего ухода.
Галеас переводится, как большая галера. Те, что построил Козимо ди Медичи, были длиной сорок девять метров, шириной восемь, высота надводного борта три с половиной, осадка два и восемь десятых. Три мачты с латинскими парусами. На фоке и гроте я добавил запасные прямые и лиселя к ним. Тридцать две пары весел, пропускаемых через порты в бортах, по четыре гребца на каждое, которые располагались на палубе под главной, артиллерийской. В форкастле — невысокой деревянной башне — стояли направленные вперед, куршейная (в диаметральной плоскости), сорокафунтовая картауна и по двадцатипятифунтовой полукартауне по бокам от нее. В ахтеркастле, который был выше и просторнее — две картауны в центре и по полукартауне у бортов. На артиллерийской палубе на каждом борту — по восемнадцать фальконетов калибром от трех до пяти фунтов. Все орудия предоставил герцог Флоренции, так что мне оставалось только набрать расчеты. Я не стал ходить далеко, переобучил аркебузиров, натаскав их на своих фальконетах. По моей просьбе срочно были изготовлены лафеты на деревянных колесиках и толстые тросы и рымы для их крепления, чтобы удерживали пушки при выстреле. Как мне сказали, куршейная картауна при выстреле скользила с визгом по деревянной палубе ровным деревянным лафетом до фок-мачты, а потом десяток человек заталкивал ее на позицию. Экипаж состоял из капитана, двух его помощников, боцмана, пятидесяти двух матросов, двухсот пятидесяти шести гребцов, ста тридцати девяти артиллеристов, ста пятидесяти аркебузиров и пяти офицеров: командира корабля, двух командиров кастелей и двух командиров орудий и аркебузиров на правом и левом борту. Последние двое во время абордажа должны будут возглавлять морскую пехоту. В трюме, кроме запаса воды и продовольствия в бочках, ядер, картечи и пороха, можно было перевезти еще и тонн сто шестьдесят груза. То есть галеас отбивал все расходы на себя, если вез что-то ценное, а с платой за охрану каравана выходил на уверенную прибыль.
В первый рейс на Барселону под нашей охраной отправилось всего восемь купеческих галер, которые ранее ходили вдоль западного берега Апеннинского полуострова от Ниццы до Сицилии или на Корсику, Сардинию. Теперь решили поискать удачи на восточном берегу Пиренейского полуострова. Барселону выбрал я. Сейчас это второй город королевства Испания по количеству населения. Да и добираться до нее удобнее, считай, одним курсом, если дует попутный северо-восточный ветер, с которым мы и покинули порт Ливорно.
После первого курса мореходки четверо моих однокурсников, которым КГБ «открыло визу» — разрешило работать на судах загранплавания, сделали рейс на учебно-производственном судне на Ливорно. В СССР боялись, что рабы разбегутся, поэтому выпускали мало кого и только после глубочайшей проверки. Я в число избранных так и не попал, и первый раз побывал за границей уже после развала антисистемы. Весь следующий учебный год в моей роте только и разговоров было, что о Ливорно. Я тоже мечтал побывать в этом порту. Мечты имеют свойство сбываться и разочаровывать.