Страница 49 из 64
Хозяин принял меня в своем рабочем кабинете, расположенном на втором этаже неподалеку от этого зала. Тоже немаленькое помещение с высоченным потолком — можно играть в волейбол. Оставив трех секретарей в одном конце него, мы с Козимо ди Медичи перешли в другой, где у закрытого деревянными жалюзи, высокого, арочного окна с разноцветными стеклами в верхней полусфере, стояли «журнальный» столик и низкие мягкие кожаные кресла, как у меня. Слуга подал нам красное вино кьянти в серебряных кубках с гербами рода Медичи на боках — черепахой и парусом — и девизом «Спеши медленно» и мармелад, привезенный мной в подарок, часть которого переложили в серебряную чашу. Вино оказалось очень хорошим, о чем я и сказал.
— Жена выбирала. Я плохо разбираюсь в винах. Для меня все хорошие, если не прокисшие, — сообщил Козимо ди Медичи.
Он женат на Элеоноре, дочери Педро ди Толедо, вице-короля Неаполя, сына герцога Альба и родственника по женской линии императора Карла. Благодаря этому браку, надежно прописан в высшем свете Священной Римской империи.
— Ее отец недавно выгнал из Неаполя всех иудеев. Я по твоему совету приютил их в Ливорно. Налоги из этого города сразу выросли в полтора раза, — похвастался он. — Когда закончится война, займусь строительством флота. Купцы из Ливорно одобрили эту идею. Готовы дать мне ссуду в счет будущих их платежей за охрану.
По пути до Флоренции я убедился, что и совет заняться мелиорацией он тоже выполнил в меру сил и возможностей. Там, где раньше были болота, теперь поля и молодые сады. Явно не в отца пошел, которого интересовала только война.
45
Как я догадался, сперва Альфонсо ди Авалос пожалел, что позвал на службу Черную банду. Пока мы добирались до Милана, имперская армия на севере начала наступление, и король Франциск перекинул туда из Ломбардии большую часть войск. Теперь французы сидели в крепостях и больше не думали наступать. Затем миланский градоначальник изменил свое мнение, потому что получил известие, что в городе Мирандола, который в последние годы превратился в биржу труда для ландскнехтов, собирает армию Пьетро Строцци, битый мной родственник рода Медичи по матери и жене, который мечтает стать герцогом Флоренции с помощью французов. По данным разведки, навербовал уже тысяч десять, что процентов на тридцать больше, чем имел Альфонсо. Так что Черная банда оказалась кстати.
В Милане к ней присоединились те, кто раньше состоял в других отрядах, как бывшие ее члены, так и толковые новички, которым шепнули, что командир я фартовый и выбивать деньги умею. К моменту подписания кондотты под моим командованием было с учетом артиллеристов без малого тысяча сто ландскнехтов. Само собой, денег в казне не было, но мои подчиненные знали, что нам уже заплатили за первые два месяца. Только не ведали, кто именно. Грешили на Козимо ди Медичи, герцога Флоренции. Не зря же я ночевал у него во дворце.
Поскольку новички составляли почти четверть отряда, провел с Черной бандой занятия, отработал разные маневры, как в обороне и наступлении, так и отступлении. Нынешнее состояние имперской армии не внушало мне доверия. Альфонсо ди Авалос побеждал примерно так же часто, как платил. Не чета Антонио ди Лейве. Хотя плюс у нынешнего главнокомандующего был: снабжение налажено четко, ландскнехты не голодают и потому почти не грабят местных жителей. Разве что вино отбирают. Так крестьяне могли бы и сами угостить.
Двадцать восьмого мая тысяча пятьсот сорок четвертого года мы срочно выступили в поход, чтобы перехватить армию под командованием Пьетро Строцци, которая шла из Мирандолы в Турин. Двигались настолько быстро, насколько позволял большой обоз, нагруженный провиантом. Как это сейчас бывает частенько, обе армии имели довольно смутное представление, где находится другая. На наше счастье второго июня испанский передовой конный отряд под командованием Ферранте ди Арагона наткнулся на вражескую колонну возле городка Серравалле, где та собиралась переправиться через реку Скривия, правый приток По.
Сражение началось на следующее утро. Враги вышли из лагеря на берегу реки, который защищали поставленные полукругом телеги и арбы. Я уж подумал, что воспользуются опытом таборитов. Нет, решили столкнуться грудью в грудь на покатом склоне, плавно спускавшемся к реке. Видать, уверены, что задавят количеством. Черной банде приказали встать на правом фланге перед тысячей пикинеров-германцев. Нас было мало, поэтому, чтобы сделать фронт шире, построил аркебузиров в четыре шеренги. Так будут делать паузу после каждого четвертого выстрела, потому что не успеют перезарядиться, но другого решения не было. Левый фланг, атакоопасный, заняли две с половиной тысячи испанцев. В центре разместили около трех тысяч германо-итальянских ландскнехтов, а за ними в резерве была испанская конница, по большей части легкая, всего сотен пять. Впереди стояли пушки разных калибров: самые крупные на левом фланге, средние в центре и шесть моих фальконетов на правом. Врагов было больше, но у них артиллерии меньше и в основном малые калибры и отсутствовала конница, если не считать старших офицеров и их немногочисленные свиты.
Первыми вступили в бой артиллеристы. Перестрелка продолжалась часа два. Впервые такое видел. Это было сражение нового типа, в котором огнестрельному оружию отводилась ведущая роль. Мои фальконеты тоже постреляли малость. Первым делом разогнали коллег-врагов. Вдруг сдуру попадут⁈ Напротив нас стояла батарея их четырех фальконетов калибром пять-шесть фунтов. Первые чугунные ядра, выпущенные ими, пролетали над нашими головами с характерным «шелестом», который ни с чем не перепутаешь. Враги успели сделать всего по два выстрела и только со второй попытки поразили несколько пикинеров в задних рядах. Там раньше становились самые что ни есть отважные. Следующий залп наверняка попал бы в первую их шеренгу или даже в аркебузиров. Мы помешали. Я сам наводил фальконеты. Да и стреляли мы почти в два раза быстрее. Вражеские артиллеристы прочищали пушечные стволы после выстрела на сухую. Уксус с водой еще не переняли у меня. Видимо, срабатывала уверенность, что влага останется в стволе и порох намокнет. После четвертого нашего залпа в живых остались всего два вражеских артиллериста, которые не стали изображать героев, удрали в тыл. Затем мы занялись пехотой, выпустив по ней восемнадцать ядер и поразив с полсотни человек. Поняв, что на атаку их не спровоцируем, приказал прекратить стрельбу. Незачем тратить порох на ерундовый результат. Пусть подойдут поближе. Тогда и встретим картечью.