Черная банда - 2

7

36

В начале января во Флоренции грохнули Алессандро ди Медичи, ставшего к тому времени герцогом по милости императора Карла. Сделал это его родственник, с которым никак не могли поделить наследство. Флорентийцы засуетились, чтобы не повторить судьбу Милана, не превратиться в имперский город. Единственный, кого они смогли найти на замену, был Козимо ди Медичи, семнадцатилетний сын создателя Черной банды. Лошадка была темная, поэтому правитель Священной Римской империи не спешил ее утверждать. Новый глава герцогства был типа исполняющего обязанности. Я его не видел ни разу, поэтому никаких чувств не испытал, услышав эту новость.

В то время я занимался новыми проектами, строительными. Благодаря невоинственному и сравнительно бережливому Папе Римскому, в Вечном городе установился порядок и появились деньги. Как следствие, начал наполняться жителями. Сперва я покупал заброшенные или строил на пустырях новые двухэтажные мастерские, которые сдавал в аренду. Потом вспомнил свой древнеримский опыт и решил построить инсулу. Сейчас такого названия нет. Значит, просто пятиэтажный дом для бедняков. Платить они будут мало, зато поместится много.

Толковых архитекторов в Риме хватало. Надо было всего лишь найти не зацикленного на личной славе, готового построить дешево и просто, но при этом добротно. Не хотелось, чтобы здание рухнуло, похоронив под обломками жильцов. В конце концов, выбрал Гвидо Моретти сорока трех лет, опытного, толкового и неамбициозного. Точнее, в молодости он наверняка мечтал прославиться, но уже перегорел и сосредоточился на обеспечении нормального уровня жизни для своей семьи, в которой было девять детей. Я хорошо простимулировал его приличным жалованьем и проинформировал, что проект не последний. Если справится, будет обеспечен работой на несколько лет. Гвидо Моретти проникся и предложил несколько толковых дополнений. Он лучше меня знал, что нужно нынешним небогатым римлянам.

Я не забыл о плывунах, приказал пробурить шурфы на участке, который собирался купить для строительства дома. Грунт оказался плотным, стабильным. Заложили фундамент и начали возводить прямоугольную пятиэтажку, вытянутую вдоль улицы, с закрытым двором и подвалами под склады, погреба, помещениями под лавки и мастерские на первом этаже, более просторным жильем на втором и третьем и маленькими квартирками на последних двух. Уже есть деревянные подъемные краны с топчаковыми колесами, в которых ходят работники, поднимая и опуская грузы. Я купил небольшой, осиливавший около полутоны груза, когда коробка подросла до уровня третьего этажа. Скрипел громко, протяжно, доводя до бешенства живших по соседству. Зато сразу освободилось с десяток работников, которые раньше только тем и занимались, что целый день поднимали наверх с помощью ручных лебедок или на горбу таскали камни, кирпичи, бревна, доски…

Параллельно я занимался сельским хозяйством, в том числе пасекой, которая разрослась уже до трех сотен ульев. Кондитерская фабрика требовала много меда. Да и воск уходил хорошо. Я даже подумывал, не завести ли опять свечной заводик? Решил, что навар будет маленький в сравнение с той же стройкой и сдачей жилья в аренду. Плотно занимался садами и виноградниками, частично обновив их. Поле ушло на второй план. Выращивал на нем то, что требовалось семье, продавая остатки.

От этих мирных хлопот меня отвлек нежданный гость. Я встретился с ним на дороге, возвращаясь с виноградника на жеребце караковой масти, полученным от Федерико Гонзага. У коня большая примесь ахалтекинца, благодаря чему имеет шикарный экстерьер. Юноша пошел в мать, поэтому я не сразу понял, что пожаловал ко мне в гости со свитой в шесть человек и двумя навьюченными лошадьми сам Козимо ди Медичи, недогерцог Тосканы. Несмотря на жару, на нем был новенький «белый» латный доспех из отличной стали, ни пятнышка ржавчины. По краям груди, прикрывая подмышки, по круглой пластине с длинным, сантиметров семь, шипом в центре. Наверное, нужны, чтобы в рукопашном бою столкнуться с врагом грудь в грудь и проколоть его. Другие разумные варианты мне в голову не приходили. Вместо шлема, который вез слуга, замысловатая шапка из красного шелка, что-то типа скомканного берета.

Остановившись, он, стараясь казаться властным, произнес высоким голосом:

— Я ищу синьора Алессандро Гофмана. Как к нему проехать?

— Ты его нашел, — ответил я и, приняв за богатого сопляка, решившего присоединиться к Черной банде, потребовал: — Представься.

— Я Козимо ди Медичи, герцог Тосканы! — заявил он таким тоном, будто я обязан был знать это раньше.

— Рад знакомству! — произнес я и пожелал: — Надеюсь, у нас будут такие же хорошие отношения, как с твоим отцом.

— Именно об этом мне и надо поговорить с тобой, — продолжил он, собираясь, видимо, сразу выложить цель визита.

У меня опять был всего один вариант, что именно ему надо, но пока не имел однозначного ответа, поэтому предложил:

— Поехали ко мне. Отдохнешь с дороги, пообедаем, побеседуем, — и поскакал впереди, как бы показывая дорогу, хотя мой загородный дом уже был виден.

Когда гость спешился во дворе, я приказал слугам, вышедшим на крыльцо:

— Проводите синьора герцога и его свиту в гостевые комнаты, помогите принять ванну, переодеться, — а Козимо ди Медичи сказал: — Буду ждать в гостиной.

Это помещение в загородном доме небольшое. Оба окна на север и закрыты белыми шторами с желтыми цветами, поэтому в нем всегда полумрак и прохладнее, чем в других комнатах. Возле камина, из которого все еще несет гарью, стоят два низких и очень мягких кожаных кресла, а между ними низенький столик, который в будущем станут называть журнальным. На нем два серебряных кубка и кувшин с красным вином и зеленая стеклянная чаша с разноцветным мармеладом, посыпанным белой сахарной пудрой. Обычно я сижу там один, потому что жене быстро надоедает говорить в пустоту.

Гость появился минут через двадцать с еще мокрыми короткими темно-русыми волосами, одетый в черное джуббоне с воротником стойкой и выпущенным наружу кружевным воротом чистой белой нижней рубахи и темно-красные штаны-чулки с черным выпирающим гульфиком и обутый в черные кожаные башмаки с завязками сверху и без каблуков. В невысокое темно-коричневое кресло опустился с мыслью, что оно не настолько мягкое, как оказалось, поэтому дернулся испуганно, а потом покачал головой.

— Не перестаю удивляться в твоем доме. Нигде больше не видел такого, — признался Козимо ди Медичи.