Черная банда - 2

Реакции не заметил. То ли парень отупел от боли, то ли не понял. Единого испанского языка пока нет. В каждой провинции, а порой и в каждой деревне, говорят на своем диалекте.

Испанцы дошли до рва, выкопанного перед вражескими позициями. Там фальконеты сменили аркебузы, ударившие залпом с вала и почти полностью выкосившие первую шеренгу. Я завалил пару артиллеристов из того фальконета, напротив которого оказался и который будет стрелять по нам во время отступления. Выкосить весь расчет не успел, потому что пикинеры дрогнули.

— Отступаем бегом! — приказал я своим подчиненным.

Во время этого процесса мы должны быть впереди, чтобы испанцы служили нам щитом. Впрочем, ядро может попасть в кого угодно. Собирался было помочь раненому в ногу добраться до обоза, где есть лекари, которые единственное, что умеют делать хорошо и быстро, так это ампутировать конечности. Опоздал. Парень лежал на спине, раскинув в стороны руки с засохшей кровью на ладонях. Скорее всего, выходец из бедной деревенской семьи, младший сын, которому ничего там не светило, и это был его первый и последний бой.

33

Удача решила быть благосклонной к обеим сторонам конфликта и на этот раз помогла осажденным французам, наслав на осаждавших дизентерию. Я говорил своим подчиненным, чтобы пили воду только из чистых родников, или кипятили, или смешивали с вином. Последний вариант им нравился. Проблема была в отсутствии вина. Из окрестностей Марселя все было вывезено и выпито до нас. В итоге несколько десятков воинов ходило без штанов, чтобы не снимать их по много раз за день, или не вылезали из кустов, где соорудили стульчаки, на которых сидели с короткими перерывами на сон.

Заразился и Антонио ди Лейва. Его ослабленный подагрой организм не справился с болезнью. Узнав о смерти испанского полководца, я собрал Черную банду и объявил, что деньги за последние почти два месяца службы нам больше не светят. Не стал показывать пальцем, кто в этом виноват. Все и так знали. Перспектив захватить Марсель и знатно поживиться я тоже не наблюдал. Так что торчать здесь и болеть не видел смысла.

— Утром я уезжаю домой. Кто хочет, может присоединиться, кто не хочет, переходите к другому кондотьеру. Может быть, вам заплатят и за отслуженное ранее, — закончил я выступление.

Весь остаток дня и первую треть ночи наш лагерь бурлил. Ландскнехты собирались группами и обсасывали варианты. Оба были плохие. Оставалось опередить, какой хуже. Я был уверен, что останутся только больные. Куда им ехать, если каждые четверть часа, а то и чаще, надо посидеть орлом⁈ Оказалось, что именно они хотят уехать больше остальных. Уверены, что болеют потому, что место проклятое. Остались больше тысячи здоровых, которым жалко было терять почти десять золотых дукатов. Я отдал их командиру Георгу Бирхалсу кондотту, подписанную с покойным Антонио ди Лейвой, для получения денег, если вдруг случится невероятное и император вдруг расщедрится.

Уведомив утром Педро ди Веру, чтобы известил своего правителя, что Черная банда уходит из-за неуплаты жалованья, я с двумя тысячами конных аркебузиров покинул осадный лагерь. Поскакали сразу на Ниццу. От нее вдоль берега моря доберемся до Генуи и дальше до Рима или кому куда надо. Несмотря на жару, двигались быстро, преодолевая за день километров сорок и даже больше. Во второй половине десятого увидели городские башни и купола.

Миль за десять до Генуи я обратил внимание, что деревни на нашем пути были пусты. Крестьяне прятались в лесах. Собирались купить у них еду и вино. Не хотят продавать, заберем бесплатно, что найдем. Городские ворота тоже оказались запертыми, и на башнях и сторожевом ходе стояли воины, несмотря на то, что французской армии или какой-либо другой рядом не наблюдалось. Можно было бы предположить, что ждут нападение с моря, но в гавани у причалов и на рейде много торговых судов, которые в подобных ситуациях разбегаются заранее. Чтобы не нарваться на неприятности, предназначенные не нам, я приказал остановиться на лугу в полумиле от города, а сам поехал туда с охраной из десятка воинов. Надо было узнать, что тут случилось, и договориться с купцами. В деревенских домах мы находили мало съестного, на всю Черную банду не хватало.

На нижней площадке надвратной башни стояло человек восемь. Все в доспехах, несмотря на жару и отсутствие врагов. Обычно так наряжаются гражданские, желающие хотя бы изредка выглядеть крутыми. Конечно, можно и нас считать врагами, но ехали мы без огнестрельного оружия и явно не атаковать запертые ворота через ров, широченный, метров пять, и глубиной не меньше четырех.

Я остановился на краю рва, поздоровался, представился, проинформировал:

— Мы возвращаемся из-под Марселя. У императора Карла закончились деньги, задолжал нам за два месяца, так что дальше пусть воюет без нас. Хотели бы купить у вас хлеб, мясо, рыбу, вино. Организуйте как-нибудь в порядке исключения подвоз еды на две тысячи человек. Можем через корзину, спускаемую от вас, но потребуется несколько и займет много времени, — и задал вопрос: — А с кем вы воюете?

— Галеото Пико, граф Конкордский, и кондотьеры Гвидо Рангони и его зять Чезаре Фрегозо, позор нашего города, сговорившись с сарацинскими пиратами решили захватить Геную. Мы приняли вас за один из их отрядов, — ответил стоявший на нижней площадке, мужчина лет пятидесяти пяти с почти полностью седой бородой средней длины, облаченный в новенькие, муха не топталась, вороненые доспехи.

— Гвидо Рангони знаю. Несколько лет назад выиграл у него в Венеции сотню дукатов. Он считал себя лучшим фехтовальщиком в мире, — сообщил я.

— Так это был ты⁈ — воскликнул седобородый мужчина таким тоном, словно наконец-то нашел человека, который спас его много лет назад.

— Да, утер ему нос, — подтвердил я.

— Открывайте ворота и опускайте мост! — скомандовал он кому-то из стоявших позади и попросил меня: — Задержись. Надо поговорить с тобой.

Встретил он меня по ту сторону ворот уже без доспеха. На нем была шапка с красным верхом и белым околышем, на котором вышиты желтые зубья, из-за чего напоминали корону. Это повседневный головной убор дожа Генуи. Есть еще парадный с ободом и зубьями из золота. Избирается дож из представителей знатных семей раз в два года в начале января и только на один срок. Нынешнего звали Кристофоро Россо.

— Я правильно понял, что Черная банда сейчас без кондотты? — первым делом спросил он.