Страница 34 из 64
Имперская армия двинулась на запад южным маршрутом и довольно резво. Целью был Марсель — морская база, из которой пираты недобитого Хайра ад-Дина Барбарусы совершали налеты на берега Пиренейского и Апеннинского полуостровов. Подданные жаловались на них. Надо было принимать срочные меры. Как только мы пересекли французскую границу, я тут же договорился с Антонио ди Лейвой, чтобы отправил Черную банду на разведку и ведение партизанской войны. Впрочем, ни слова «партизан», ни такой тактики пока что нет. Мы просто грабили французские деревни. Я отправлял пять отрядов по роте в каждом влево и пять вправо от маршрута следования имперской армии. Так было меньше жалоб на нас. Добытые продукты сбывали оптом купцу-посреднику, у которого их покупали интенданты по немного завышенной цене. Довольны были все, кроме казначея. Да и тот больше жаловался на императора, которому вздумалось отправиться на войну. Сидели бы себе дома, жили бы в свое удовольствие. Так нет, решил взять пример в короля Франциска, который именно из-за этого проиграл все войны. Казначей был уверен в этом, посему боялся попасть в плен вместе с императором.
Мы шли к Марселю без остановок. Чем ближе были к нему, тем меньше становилось добычи. Это против нас вел партизанскую войну Анн де Монморанси, которому простили поражение под Павией и назначили командующим южной армией. Маленькие городки сдавались нам сразу. Большие изображали готовность к сопротивлению, собираясь продержаться недели две-три, а потом, сославшись на отсутствие помощи от французской армии, капитулировать. Нам некогда было ждать, поэтому оставались не захваченными.
Исключение сделали только для города Экс, будущего Экс-ан-Прованс, потому что находился рядом с Марселем, куда ушел гарнизон. Оставленный без защитников, мэр сдался в первый же день, выговорив, что не будет грабежей, что в город зайдут только старшие офицеры. Так и поступили. В городе расположился император Карл со свитой. Остальные переночевали под городскими стенами и утром направились на юг, к Марселю. Черная банда была в их числе. К тому времени грабить поблизости было нечего, оплаченная кондотта закончилась, а деньги на подписание новой не могли найти, так что мы скакали в арьергарде. Вы изображаете готовность заплатить, мы изображаем готовность воевать. Если бы не обещание Антонио ди Лейвы рассчитаться с Черной бандой, как только придут деньги, она бы уже скакала на запад, и французы не мешали бы нам.
32
Анн де Монморанси оказался толковым военачальником. Пока мы добирались до Марселя, он успел соорудить возле города довольно крепкие полевые укрепления, рассчитанные на использование огнестрельного оружия обеими сторонами. В отличие от каменной крепостной стены, земляному валу плевать на ядра и пули. Чем больше их попадет в него, тем крепче станет. Аркебузир в обороне может спрятать за укрытием большую часть своего тела, а атакующий нет. Так что штурмовать такие укрепления, особенно колоннами — понапрасну губить воинов. О чем я и сказал Антонио ди Лейве. Он выслушал внимательно и сделал правильные выводы, отказавшись от лобовой атаки полевых укреплений. Только вот с нами был император Карл и его холуи, которым срочно требовалась блестящая победа. Наверняка уже придуманы подвиги, которые совершат они и заодно их правитель. Осталась самая малость — захватить крупный, хорошо укрепленный город, без помех снабжаемый по морю, в котором оборонялся многочисленный и мотивированный гарнизон под командованием командира, для которого поражение будет равносильно смерти, пусть и не физической. Хотя, кто знает⁈ В общем, успешный африканский поход сыграл злую шутку с императором, за которую заплатили своими жизнями другие — его воины.
Рано утром почти вся наша армия пошла на штурм укреплений. Черная банда была придана испанским пикинерам, атаковавшим на правом фланге. Командовал ими Педро ди Вера — сорокатрехлетний жердяй с длинным узким лицом, крючковатым носом и козлиной бородкой. При знакомстве он первым делом проинформировал меня, что относится к древнему арагонскому дворянскому роду. Поскольку я знал, что во время Реконкисты титул давали любому конному воину, нисколько не сомневался в правдивости его слов. Наоборот, даже использовал их в свою пользу. У знатных испанцев, как у поляков любого сословия, болевая точка — гордыня и голимые понты, ее детки. Идти впереди пикинеров и подставлять своих людей под ядра и пули у меня не было желания, поэтому предложил поменяться.
— Впереди мы будем мешать вам, а вы нам. Французы будут находиться на позициях выше вас, поэтому мы сможем стрелять над вашими головами, не болтаясь под ногами, — объяснил я и добавил: — Уверен, что вы справитесь с ними запросто!
Командир пикинеров не сомневался в этом. В итоге построенные в три большие баталии, предшественницы терций, по тысячи две с половиной пехотинцев в каждой, они отправились в бой. За каждой шла россыпью тысяча моих аркебузиров, получивших приказ вперед не высовываться, бестолку не стрелять, порох зря не тратить и как только испанцы начнут отступать, а я не сомневался, что так и будет, не геройствовать, удирать сразу и быстро.
Утро было удивительно приятным. Солнце еще не припекало. С моря дул свежий ветер, наполненный запахом сухих водорослей. Если закрыть глаза, кажется, что находишься на пляже. Я так и делал время от времени, шагая на автопилоте вслед за центральной баталией, которой командовал Педро ди Вера. Во время построения я помелькал перед ним, чтобы не сомневался, что Черная банда в деле.
Обстрел начался, когда мы были примерно за милю до вражеского укрепленного района. Били из фальконетов и довольно часто. Делаю вывод, что с порохом и ядрами у них проблем нет. Первое, выпущенное по той баталии, за которой шагал я, легло с перелетом, чуть не зацепив моих подчиненных. Мысленно пожелал французским артиллеристам бить точнее. Прислушались. Следующее не долетело, а начиная с третьего, попадали в испанских пикинеров, выбивая за раз от одного до пяти человек убитыми и ранеными. Я обошел одного из последних, молодого парня, сидевшего на земле с бледным лицом, искривленным от боли, и сжимавшего двумя руками левую ногу выше колена. Голень была раскромсана ядром, торчали сломанные кости, а ступня в кожаном коричневом башмаке висела на шкуре, уцелевших мышцах и порванной, красной ткани чулка, потемневшей от крови. Если соратники после атаки помогут добраться до обоза, в лучшем случае станет инвалидом, и место ему будет на паперти.
— Перетяни ногу ремнем, чтобы кровь не шла, — посоветовал я на испанском языке.