Страница 32 из 64
Черная банда отправилась в путь, пополняясь по пути воинами, семнадцатого апреля. За день до этого в Рим прибыл император Карл, чтобы склонить Павла, Папу Римского, к союзу против французов. Как мне сообщили позже, официально получит отказ. Неофициально местом сбора Черной банды стал тот самый монастырь севернее города, в котором она образовалась. Понтифик старался угодить обеим сторонам. Двигались мы быстро, одолевая не меньше тридцати километров в день. На двадцатый на подходе к Алессандрии нас встретил гонец от Антонио ди Лейвы с приказом следовать на соединение с его армией к городу Кунео, в котором заперся трехтысячный французский гарнизон. Еще через четыре с половиной дня мы были на месте.
Город Кунео (Клин) расположен на плато в Приморских Альпах в месте слияния рек Стуро и Джессо, благодаря которым имеет форму клина, за что и получил название. Стены каменные высотой метров шесть и достаточно толстые. Пушкари Антонио ди Лейвы долбят их уже неделю, но пока безрезультатно. Впрочем, у него была всего дюжина французских обычных картаун. Император Карл оставил их в Милане, как вещественное доказательство вероотступничества короля Франциска. Сгодились и на войне.
Губернатор Милана, принял меня в доме в деревне неподалеку от города, лежа на застеленной походной кровати. Подагра лишила его возможности передвигаться самостоятельно. За то время, что мы не виделись, губернатор сильно сдал. Выглядит лет на десять старше своих пятидесяти шести.
— Осмотрел город? — задал он вопрос и, зная ответ, второй: — Что скажешь?
— Что придется повозиться, — ответил я и сам поинтересовался: — Двойные картауны уже везут?
— Мне передали, что прибудут с императором, — сообщил он.
— Значит, не скоро. Я разминулся с ним в Риме, — проинформировал я.
— Хотел захватить до его прибытия, но, видимо, не судьба, — сказал Антонио ди Лейва.
— Кто знает. Есть у меня одна идея. Надо уточнить кое-что, — с важным видом молвил я и спросил: — У тебя пороха много?
— Командир батареи сказал, что хватит еще на месяц, — ответил он.
— Он никуда не спешит, — сделал я вывод.
— Получает по дукату в день, — поделился губернатор Милана.
Я бы на его месте тоже не торопился, а на своем вынужден. Мне надо больше, причем не только деньгами.
— Я слышал, ты отказался перейти на службу к императору, — закинул Антонио ди Лейва. — Жаль! Я советовал ему назначить тебя губернатором Милана. Мне уже тяжело из-за болезни. Ты бы смог удержать в узде этот своенравный город.
— Не хочу. Меня бесят хитрецы и подхалимы. Лучше сражаться лицом к лицу, чем ждать удар в спину, — объяснил я.
— Меня тоже, но приходится. Не могу отказать своему правителю, избраннику божьему, — перекрестившись, признался он.
Ночью я переоделся в свой вариант костюма синоби, черный и не облегающий. Надо было осмотреть ночью пару мест, на которые обратил внимание, объезжая город по противоположным берегам рек. Обе полноводны, но паводок быстро спадает. Стуро судоходна для небольших плоскодонных баркасов весь год. По ней доставляются небольшими партиями товары из портов Адриатики, потому что является притоком реки По.
Для меня сколотили небольшой плотик, чтобы переправить маленький факел, одежду и оружие. Взял с собой кинжал на всякий случай. Если дело дойдет до него, значит, я плохой синоби. Вода в реке была холодная, а на дне много больших камней, с которых ноги соскальзывали, хотя водорослями не покрыты. Глубина с головой была только посередине русла, но я предпочел поплыть прямо от берега, чтобы не уродовать ноги. На противоположном берегу был каменно-деревянный причал длиной метров сорок. На нем производили разгрузку баркасов и перевозили товары к обрывистому склону, откуда с помощью примитивного крана с ручной лебедкой поднимали наверх, на крепостную стену, и оттуда опускали в город, или к складу, вырубленному в доломите. Именно это место для хранения и заинтересовало меня. Я обтерся прихваченным полотенцем, оделся, натянув на голову черный капюшон с прорезями для глаз и рта, обулся в полусапожки без каблука и с мягкой подошвой. Ходить в них по камням неприятно, зато двигаюсь бесшумно. Безопасность требует жертв. К складу, конечно, можно добраться ночью, не шибко маскируясь, но у меня был план наведаться и в город, если первый вариант не подойдет.
Я захватил с собой отмычки, а дверь, толстая, тяжелая, была не заперта. Массивный, судя по толстым петлям, замок отсутствовал. Внутри было пусто и стоял еле уловимый аромат ванили. Почиркав кресалом о кремень, я зажег факел. Помещение оказалось больше, чем предполагал. Это был тоннель, уходивший вглубь склона и немного вверх по кривой метров на двадцать. После первой четверти искривлялся, чтобы обойти выход гранита. Ширина в этом месте была всего метра полтора. В дальнем конце опять упирался в твердую породу. То ли собирались сделать ход наверх, то ли изначально задумывали, как склад, просто расширив до упора. Не совсем то, на что я надеялся, но и не совсем не то. Можно попробовать. Если не получится, в следующий раз полезу сразу в город, поищу там вариант для ночного штурма.
Антонио ди Лейва очень удивился, узнав, что мне требуются не меньше двадцати бочек пороха. Его обычно перевозят в брентах. Это небольшие бочки, объем которых отличается в разных регионах: в Турине равен почти пятидесяти литрам, в Милане — семидесяти пяти, в Риме — ста семидесяти пяти. В данном случае речь шла о вторых, но третьи были бы лучше. Предполагаю, что столько или немного больше заготовили на всю кампанию.
— Все равно на пробивание стен картаунами уйдет не меньше и результат будет не лучше, — предположил я.
— А будет результат? — спросил он, глядя мне в глаза.
— Надеюсь, что да, но для полной гарантии потребуется раза в три больше пороха, — честно ответил я и добавил, зная всепоглощающую религиозность собеседника: — Понадеемся на божью помощь.
Губернатор Милана перекрестился и произнес с фанатичной твердостью:
— Да будет так!