Страница 30 из 64
Мы уже налопались мяса до отвала и приготовились ложиться спать, потому что солнце зашло, как вдруг открылись ворота в юго-западной части города. Из них начали выезжать всадники, за которыми шли навьюченные лошади, верблюды, мулы, ослы и катили арбы и телеги. Увидев конницу, я решил, что это вылазка, приказал трубить тревогу, а после выхода обоза догадался, что нам сдают Тунис без боя. Длинная колонна в несколько тысяч человек торопливо удалялась на запад.
— Снимаемся, идем в город! — приказал яподчиненным.
Мы приблизились к открытым воротам буквально минут через десять после выхода последних беглецов, пеших и нагруженных узлами. Велел не догонять их. С бедняков много не возьмешь. Надвратная башня и улицы возле нее были пусты. Такое впечатление, что ушли все. Я повел Черную банду в противоположный конец, к берегу соленого озера. Там должны быть торговые склады с товарами, которые при всем желании не увезешь за один раз. Так оно и оказалось. Склады заполнены зерном этого урожая, соломой, вяленой рыбой, пиломатериалами, грубыми тканями, глиняной посудой… Товары дешевые, но было их много. Мы заняли весь квартал складов. Я лично расставил караулы и фальконеты, чтобы понятнее было, что свое не отдадим, и отправил воинов за нашими лошадьми. Что жевать сухую траву, что солому, разница небольшая, зато здесь животные будут стоять в конюшнях, а не на солнцепеке, и есть, сколько захотят. Не думаю, что мы найдем покупателей на солому. Скорее всего, у нас отберут ее для лошадей свиты императора и рыцарей.
Ночь была беспокойной. По всему городу слышались вопли, стоны, рыдания, проклятия. Это бывшие рабы, которых, как позже выяснилось, было в городе примерно столько же, сколько свободных, вместе с нашей армией вырезали мусульман. Кто мог, убегал от них. Я приказал своим караулам пропускать беглецов внутрь и не трогать их. Продадим в рабство. Предполагаю, что завтра-послезавтра появятся купцы, местные, которые уже поняли, что власть поменялась, что надо не упустить такой шанс крупно навариться на чужом горе, и христианские. Несколько групп вояк из других подразделений пытались прорваться внутрь захваченного нами района. Одного из них, слишком резкого, я располовинил саблей. Его труп до утра лежал на дороге, как предупреждение остальным. Впрочем, больше с той стороны к нам не совались.
Утром в Тунис торжественно въехал Карл, правитель Священной Римской империи. Его сопровождал халиф Абу аль-Хасан, предыдущий правитель, которого изгнал Хайр ад-Дин Барбарус. Так сказать, вернулась старая власть. Наверняка отныне халиф будет вассалом христианского правителя. Они проследовали в цитадель, которая стала штаб-квартирой оккупационной армии.
Ближе к вечеру меня вызвали к императору. Отправился в цитадель с большой охраной. Возможно, возвращаться буду в потемках, а в городе все еще шла резня, несмотря на строгий приказ Карла не убивать его подданных. Двор цитадели был загроможден пушками. Наверное, свезли со всего города и добавили ла-гулетские, но ни одной французской. Я специально прошелся, осмотрел их.
Правитель Священной Римской империи принял меня в тронном зале, но сидя в компании придворных за длинным столом, заставленным яствами и винами в серебряной посуде. Судя по барельефам с собаками, изготовлены в Европе. Правоверному мусульманину негоже есть из посуды с фигурами животных, тем более таких «грязных». Халиф Абу аль-Хасан и не ел, а перекладывал куски в глубокую стеклянную темно-зеленую чашу без узоров, запивая их вином из фарфоровой пиалы, судя по цветочному узору, китайской. Меня за стол не пригласили, вином не угостили. Мое самолюбие все еще фиксирует такие моменты, хотя пора бы привыкнуть, не обращать внимания. Императору Карлу тридцать пять лет. Стрижется коротко, усы и борода средние. Длинные только нос и уши. Такое впечатление, что в детстве его, схватив за уши, тыкали носом во что-то, стесняюсь предположить, во что именно. Одет в черное джуббоне поверх чистой белой рубахи. Что там ниже пояса, скрыто под столом. Вырос он в Нидерландах, поэтому на кастильском диалекте испанского языка, да и на немецком и итальянском говорит с заметным акцентом.
— Ты не похож на итальянца, — сделал он вывод на немецком языке, осмотрев меня, как барана перед покупкой.
— Родился и вырос на земле Ливонского ордена, который сейчас герцогство Пруссия, — соврал я, зато на голландском языке.
Император улыбнулся, услышав родной язык, и сделал еще один вывод:
— Сбежал от еретиков к Папе Римскому.
— Можно и так сказать, — согласился я.
— Я видел, как здорово ты командовал своим отрядом во время нападения сарацинов. Мне сказали, что ты хорошо проявил себя при снятии осады Павии, Неаполя и помог освободить Гюнс, — перечислил он часть моих заслуг перед ним. — Хочу взять тебя к себе на службу.
Я заметил, как напряглись придворные. Новый фаворит может отобрать у них часть, а то и всё внимание патрона. Я сделал вид, что неправильно понял предложение, потому что не собирался становиться придворным полководцем.
— Моя Черная банда всегда к твоим услугам. Теперь у тебя не будет проблем с деньгами, а именно о таком нанимателе мечтает каждый ландскнехт, — произнес я.
— Откуда ты знаешь, что у меня не будет проблем с деньгами⁈ — удивился он.
Оттуда, что эту экспедицию, по слухам, он смог осуществить на средства, присланные Франсиско Писарро из Южной Америки, заграбастовавшего золото инков. Говорят, что подогнал миллион дукатов. В чужом кармане всегда миллионы, но тысяч триста наверняка было.
— Слышал, что Новый свет богат драгоценными металлами и камнями, — ответил я.
— Твои бы слова да богу в уши! — искренне пожелал он и пообещал: — Ты будешь щедро награжден!
«Твои бы слова, да твоему казначею в уши!» — пожелал я про себя.