Страница 29 из 64
Имперская армия выстроилась к бою. Ландскнехтов поставили на левом фланге, куда обычно наносят главный удар. За нашими спинами расположился резерв из испанских новобранцев. Их опытные соплеменники стояли в центре. За ними — тяжелая конница. На правом фланге были рыцари-госпитальеры и легкая конница из албанцев и испанских хинетов. Вперед выдвинули фальконеты, которые и начали сражение, обстреляв врага ядрами с дальней дистанции. Горячим африканским парням очень не понравилось погибать, не отвечая. Не знаю, по команде или нет, они дружно поскакали в атаку, поднимая клубы светло-коричневой пыли.
Наши фальконеты тоже отправили подарки вражеской коннице. Успели перезарядиться и влупить залпом с дистанции метров триста картечью. Вражеская конница резко затормозила, потеряв много лошадей, людей и боевой импульс. Образовалась свалка из уцелевших, раненых и мертвых, которая издавала довольно громкие звуки, самые разные. Расчеты фальконетов сразу умотали за спины аркебузиров. Черная банда построена в шесть шеренг по пятьсот человек в каждой. Между рядами проход для караколирования. Я решил использовать эту тактику в сражении со сравнительно слабым, неорганизованным противником. Отряд у меня плохо обучен. Все и так умные и опытные.
Я стою в первой шеренге аркебузиров. За мной командир первой роты Георг Бирхалс, а за ним лейтенанты второй-пятой. Выйдя в первую шеренгу, они должны будут дать команду выстрелить залпом. Когда одновременно стреляют пятьсот стволов, психологический эффект намного мощнее. Я чувствую нервное напряжение стоявших рядом со мной ландскнехтов. Одно дело, когда за спиной пикинеры, за которых можно спрятаться, а другое, когда атакует конница, а у тебя только аркебуза и легкий доспех. Они бы благоразумно отступили под защиту баталии, но я, их командир, стою в первой шеренге и удирать не собираюсь. Им приходится делать то же, иначе будут объявлены трусами и изгнаны из Черной банды. Сейчас информация распространяется медленно, зато ее мало, запоминают всё. Клеймо труса останется с тобой на всю жизнь. Даже если поменяешь имя, и наниматель не будет знать о твоем прошлом, обязательно найдется кто-нибудь, кто подскажет ему, потому что хочет, чтобы в бою рядом с ним был надежный воин. Это вопрос выживания. Больше ни один кондотьер не возьмет в отряд. Иди в крестьяне или ремесленники. Там смелость не нужна. Конная лава справляется с шоком, преодолевает завал из трупов, движется в нашу сторону, медленно набирая скорость.
Я жду, когда дистанция сократится метров до ста, командую:
— Залпом, пли!
Сам стреляю во всадника в остроконечном шлеме с кольчужной бармицей, обмотанном светлой чалмой, и хауберке, скорее всего, трофейном, поверх которого развивающийся на скаку бурнус. Попадаю в усато-бородатое лицо левее широкого носа. Тут же разворачиваюсь и ухожу в тыл, по пути отмечая, как на шаг передвигаются вперед шеренги. Заняв место в хвосте, быстро перезаряжаю винтовку, делая шаг вперед после каждого залпа аркебуз. Это не очень удобно, сбивает, но успеваю закончить до того, как оказываюсь в первой шеренге. К тому времени перед Черной бандой остались только бесхозные лошади, раненые и невредимые, которые скакали подальше от грохота, и на светло-коричневой земле, голой, ни травинки, валялись человеческие тела. Вражеская конница, собиравшаяся смять левый фланг и зайти в тыл нашей армии, теперь наступала в обратном направлении.
— Расчеты к фальконетам! Зарядить ядрами! — приказываю я.
Между рядами протискиваются артиллеристы, бегут к орудиям. Враг отступает, так что можно погеройствовать. Они заряжают фальконеты, наводятся на удирающую конницу, посылают вдогонку по ядру, придав ей дополнительное ускорение.
Я отправляю аркебузиров из первой шеренги в помощь артиллеристам и приказываю перекатывать фальконеты вперед. За ними рывками, догоняя, движутся остальные стрелки, ландскнехты-пикинеры и испанские новобранцы. После продолжительной паузы, наверное, согласовывали с королем, начинают медленное движение центр и правый фланг в сторону вражеской армии, в которой осталась только пехота. Поравнявшись с нами, больше не отстают.
Когда до первой вражеской шеренги остается метров семьсот, я приказываю артиллеристам остановиться и сделать четыре залпа ядрами. Вскоре подключаются орудия, которые находятся перед центром нашей армии. После первого их залпа и четвертого нашего, пираты разбегаются. Они сильны в коротком ближнем бою с обленившимися охранниками купеческих судов, а против дисциплинированной регулярной армии, оснащенной пушками, ломаного гроша не стоят.
28
Черная банда подошла к стенам Туниса одной из первых. К моему удивлению, город был больше по площади, чем Ла Гулет, и при этом слабее защищен. Разве что цитадель внутри была более-менее. При этом в ней кто-то защищался от кого-то, используя аркебузы и пушки. Стрельба была интенсивная. Я сперва подумал, что это испанская конница зашла с другой стороны и, пользуясь неразберихой, внезапно ворвалась в город. Однако нас обогнал отряд рыцарей и остановился между разрушенных домов предместья напротив закрытых ворот, тоже гадая, кто с кем воюет в Тунисе? Черная банда проследовала к следующим, от которых уходила дорога на северо-запад, и расположилась в миле от них и метрах в трехстах от руин предместья. Горожане позаботились, чтобы нам негде было укрыться во время осады. Я хотел было приказать вырыть ров и насыпать вал на случай вылазки гарнизона, но воины были так измучены переходом и боем под палящим солнцем, что у меня язык не повернулся. Следовавшая за нами колонна тоже встала, словно у нее вдруг сели батарейки, хотя на окружение города потребовалось бы потратить еще от силы часа полтора. Как позже выяснилось, император Карл приказал устанавливать его шатер возле колодцев, которые мы отбили у врага. Значит, и остальным надо обустраиваться на ночь. Осаду начнем утром, когда будет не так жарко. Это ведь надолго, так что спешить незачем.
Мои подчиненные тут же наковыряли досок и бревен в развалинах, начали разводить костры, чтобы приготовить конину. После боя мы запаслись мясом основательно и много трофейных лошадей привели с собой. Заодно набрали всякого оружия, доспехов. Я отобрал пару хауберков, а остальное приказал поделить: лейтенантам десятую часть, а остальное поровну между рядовыми.