Страница 67 из 84
Глава 20
Закончив утреннюю трапезу, я задумался. Полторы недели… Всего полторы недели прошло с того момента, как я очнулся в этом теле, в этом времени, в этой спальне с высоким потолком. А казалось — вечность.
Сколько всего сделано! Запасы в сарае росли. Инструменты, семена, специи, прялки, ткацкие станки — всё это аккуратно лежало на стеллажах и поддонах, дожидаясь своего часа.
Однажды в сети я наткнулся на обсуждение. Тема называлась: «Что бы вы взяли с собой в XIX век?» Люди писали разное: кто-то — ружьё и патроны, кто-то — золото, кто-то — книги. А один участник, скрывавшийся под ником «Старый_таёжник», написал короткий список, который заставил меня задуматься:
«Швейные иглы, спицы, крючки для вязания. В девятнадцатом веке иголки — штучный товар, кузнецы их делают вручную, стоят они дорого. Рыболовные крючки — тоже. И нитки. И нити для вязания сетей. В прошлом синтетику никто не выявит, но даже если и обнаружат — всегда можно сказать, что управляющий чудит, закупает что-то через кого-то. Главное — чтобы Ануфрий язык за зубами держал». К стати о зубах. В прошлом стоматология — это удаление без наркоза. Если у тебя зуб болит, тебе его просто вырвут щипцами, и будь здоров. В лучшем случае — нальют водки и дадут закусить. А у меня зубы болели часто. Не постоянно, но с каждым годом всё чаще. Что уж говорить — не мальчик уже.
Поэтому я купил отдельно «Кетанов» — он же «Кеторол», сильное обезболивающее. И копеечный «Анальгин». И «Аспирин» — для разжижения крови и от головной боли. Сотню таблеток каждого, рассовал по небольшим коробочкам. Потом задумался и добавил к списку ещё и «Цитрамон» — от головы, и «Но-шпу» — от живота. И пластыри бактерицидные и лейкопластырь. И бинты стерильные, и марлевые салфетки. Тот же форум подтвердил: лекарства лучше иметь, чем не иметь. По этому приобрел почти всё описанное там. Дополнительно купил и с десяток автомобильных аптечек, уже укомплектованных. Всё это я упаковал в отдельные мешки, и указал управляющему что это добро не на продажу. Только для собственного использования. И для тех, кто будет рядом, если вдруг что.
Управляющий, Ануфрий Степанович, активно взялся за работу. Под его руководством построили просторную лавку с большим складом — факторию, как я её называл. Именно он внедрял инструменты, организовывал промыслы, объяснял крестьянам, что к чему. И, судя по его докладам, моя задумка с кредитными жетонами пришлась крестьянам по вкусу.
Расчёты в лавке за инструменты принимались только в них. Крестьяне сами просили за работу платить жетонами. Сами несли товары, произведённые в своих подворьях, и сдавали их тоже за жетоны. Склад фактории заполнялся. И тут возникала проблема: вывезти товар на продажу было практически невозможно.
Весенняя распутица… Дорог не было. Вернее, они были, но проехать по ним было невозможно. Телеги вязли в грязи по ступицы, лошади и люди выбивались из сил.
— Надо что‑то делать, — прошептал я, глядя в окно на серое весеннее небо.
И тут меня осенило: река! Меча впадала в Волгу. Волга — великая русская река, торговая артерия. По воде можно везти товары и в Нижний Новгород, и дальше Астрахань, в Каспий, даже в Персию. Но для этого нужны были суда. Не плоты, не лодки‑плоскодонки — большие, гружёные, способные идти против течения.
И эта мысль — построить речной пароход — захватила меня полностью.
В каждую свободную минуту, когда я возвращался в будущее — в свой дом,— я садился на табурет, и открывал браузер. Пароходы, пароходы, пароходы. Гугл выдавал тысячи картинок. Я рассматривал их, приближал, изучал. Пароходы Волги — массивные, с высоченными трубами, с колёсами по бокам, с палубами, заваленными тюками и бочками. Пароходы Миссисипи — американские монстры, с огромными красными колёсами, с резными поручнями, с трубами, которые выбрасывали клубы чёрного дыма. Простые формы завораживали меня своей функциональной красотой. Вот оно, идеальное сочетание дерева, металла и пара. Вода расступается перед железным носом, колёса мерно вращаются, и судно идёт, не спрашивая ветра, не дожидаясь попутного течения.
Но как построить пароход в 1814 году? Как получить паровую машину, не привлекая лишнего внимания? Скрыть паровик от любопытных глаз не получится. Он большой, тяжёлый, шумный. И дымит сильно. Значит, нужно легальное происхождение. Значит, требовалось приобрести паровую машину в Германии или Англии.
В очередной раз, сидя на табурете в своём доме в 2018 году, я читал о ценах. Страница интернет-магазина исторических артефактов сменилась статьёй о Тульском оружейном заводе.
«В 1811 году для Тульского оружейного завода паровая машина мощностью 26 лошадиных сил вместе с котлом, арматурой и трансмиссией стоила около 150 000 рублей».
Я перечитал эту фразу несколько раз. Сто пятьдесят тысяч рублей. В 1811 году. Я представил, сколько это — в пересчёте на золото, на серебро, на крепостные души. Годовая пенсия полковника — тысяча двести рублей. Сто пятьдесят тысяч — это больше ста лет пенсии. Это целое состояние.
Статья расписывала подробности:
— сама машина — 30 000 рублей;
— медный котёл весом 275 пудов — 16 500 рублей;
— арматура (чугунные крышки, паровые и водяные трубы, краны, затворки, связи) — 6 500 рублей;
— трансмиссия (главные лежачие и стоячие валы, подшипники, колёса, подушки) — 18 500 рублей.
Итого — 71 500 за основные узлы. Остальное — монтаж, доставка, наладка. Я покачал головой. Дорого. Очень дорого.
«Но что в 1814 году могло стоить дорого, а в 2018 — копейки?» — спросил я сам себя и судорожно начал гуглить.
Белая бумага. В 1814 году её делали из тряпья, вручную, тоннами не напасешься. А в 2018 — пачка офисной бумаги стоит смешные деньги. Зеркала. В 1814 году зеркало — предмет роскоши, покрытый амальгамой, толстый, тяжёлый. В 2018 — тонкие, лёгкие, дешёвые. Сервизы, фарфор, статусная посуда. В 2018 — набор на двенадцать персон за три тысячи рублей. И конечно, специи. Чёрный перец, паприка, кориандр, корица, мускатный орех. И шафран.
Открыл заметки в телефоне и начал составлять список закупок. Белая бумага — сто коробок. Зеркала — стандартных размеров четыреста на тысячу пятьсот миллиметров, для начала сто листов, а рамы, пусть крестьяне сами режут, вытачивают из дерева или льют из бронзы. Сервизы — двадцать, подороже, с позолотой.