Страница 45 из 84
Закурил сигарету, благо, пачка «Честерфилда» лежала в кармане куртки, — затянулся. Курить я почти бросил, но сейчас, после всех этих разгрузок, сигарета показалась манной небесной. Дым был горьковатым, крепким, и я затягивался глубоко, выпуская клубы в вечернее небо.
Вернулся в дом. Подкинул дров в печь, проверил телефон — заряд подходил к сотке. Успел только присесть — снова звонок.
— Да чтоб тебя! — вырвалось у меня. Я взял трубку, приготовившись к очередной разгрузке, но это был Артур.
— Михаил, приветствую! — голос у него был бодрый. — Доставки сегодня не будет, не ждите. Затык с прялками и ткацкими станками. Товар на рынке есть, но собрать нужное количество не так просто. Дайте пару дней, всё утрясём.
— Ладно, — выдохнул я с облегчением. — Пара дней есть. Подожду.
Положил трубку, чувствуя, как напряжение отпускает. Наконец‑то можно отдохнуть.
Скачал ещё пять серий «Тома и Джерри» — пусть у Василия будет запас. Дрова в печи потрескивали, разгоняя вечернюю прохладу, на душе было спокойно. Я смотрел на огонь и думал о том, что сегодня сделано немало: жетоны есть, картофель есть, инструменты скоро будут.
За окном догорал закат, окрашивая небо в лиловые и золотые тона. Закрыл глаза, вслушиваясь в тишину дома, в дыхание огня, в далёкие звуки деревни, затихающей на ночь. Сегодняшний день был тяжёлым, но правильным. Мы двигались вперёд.
Разделся, оставшись в одной ночной рубахе, подошёл к шкафу.
Вышел в спальне полковника, лёг в кровать и негромко позвал:
— Василий.
Денщик появился в спальне. Мне показалось, что он уже успел соскучиться — я видел это по его глазам, по тому, как он влетел в комнату, едва не споткнувшись о порог.
— Ужинать будите, ваше высокоблагородие?
— Давай.
Ужин был простым, но сытным. Принялся за ужин, а Василий встал рядом, поглядывая на столик, где лежал телефон.
— Смотри, — сказал я, протягивая ему аппарат с включённым мультфильмом.
На этот раз он уже не удивлялся — он наслаждался. Я не заметил, как начал клевать носом. Сегодняшний день вымотал меня до предела. Телефон выпал из моей руки, когда Василий попытался передать его мне.
— Устали, ваше высокоблагородие?
— Да, Василий, — прошептал я, — чувствуя, как голова тяжелеет, а веки сами собой закрываются. — Устал. Очень.
Василий осторожно подхватил телефон, чтобы тот не упал на пол, и положил его на столик. Потом поправил одеяло, подоткнул его с боков — аккуратно, как делают люди, привыкшие заботиться о других.
— Отдыхайте, ваше высокоблагородие, — тихо произнёс он. — Я тут рядом буду, если что понадобится.
Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Сквозь полудрёму услышал, как он отошёл к шкафу, постоял там какое‑то время, а потом тихо вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь.
Сон навалился мгновенно — тяжёлый, глубокий, без сновидений. Но перед тем, как окончательно провалиться в него, я успел подумать: «Всё‑таки люди здесь другие. Не просто слуги — люди с характером, с достоинством. И они начинают верить в меня. А я должен оправдать это доверие».