Страница 31 из 84
— Семь атмосфер, — сказал мужчина в камеру, — тысяча оборотов. На выходе — около сорока лошадиных сил. Можно на ременную передачу, можно на редуктор.
Он показал, как двигатель крутит маховик, как работает ременная передача. Потом подошёл к столу, взял какую-то деталь.
— Единственная проблема — смазка. В обычном ДВС масло в картере, а тут пар цилиндры вымывает. Я поставил систему принудительной подачи масла — отдельный насосик от «Жигулей», качает масло в цилиндры по каплям. Расход — литр за восемь часов работы. Не фонтан, но для хозяйства пойдёт.
Я смотрел, затаив дыхание. Сорок лошадиных сил. Для лесопилки, для мельницы, для кузницы — более чем достаточно.
Мужчина в видео подошёл к двигателю, перекрыл подачу пара. Движение замедлилось, остановилось.
— Вот так, — сказал он, поворачиваясь к камере. — Кому интересно — пишите на почту. Могу консультацией помочь, могу и сам собрать под заказ. Всё зависит от ваших хотелок и бюджета.
Видео закончилось. Я отложил телефон, посидел минуту, переваривая увиденное. Потом снова взял его, открыл пост в «Живом Журнале», нашёл в конце электронный адрес автора.
Пальцы забегали по экрану.
«Здравствуйте! Пишет вам Михаил из Нижнего Новгорода. Посмотрел ваше видео про паровой двигатель из четырёхцилиндрового ДВС. Очень заинтересовался. Скажите, сможете ли вы построить для меня работоспособный комплекс: переделанный двигатель, сам котел. Нужна мощность примерно 30–40 лошадиных сил. Готов обсудить сроки и стоимость. Буду признателен за ответ».
Я отправил сообщение. В комнате стало тепло. Паровой двигатель — это начало. Это та самая машина, которая изменит всё в имении.
Но это не всё. На этот раз поисковый запрос был другим: «станок для изготовления монет».
Мне нужны были не сами монеты — я мог бы заказать их и готовыми. Мне нужен был станок. Небольшой, механический, которым можно было бы штамповать металлические кружки. В моей голове зрела идея — та самая, которую я вычитал в статье про американских плантаторов. Я хотел создать свою валюту для имения. Кредитные жетоны, которые можно будет использовать внутри хозяйства. Расплачиваться ими с крестьянами за работу, а в своей лавке принимать их в оплату за инструменты, семена, товары.
Я листал объявления. Изготовление сувенирных монет, медалей, жетонов — предложений было много. Но станки… Ни одного подходящего. Всё, что попадалось, было либо огромным промышленным прессом, либо ручным винтовым, который не даст нужного качества. Я потратил час, переходя с сайта на сайт, но ничего не нашёл.
Тогда я решил действовать иначе. Нашёл одно из объявлений — там предлагали изготовление сувенирных монет под заказ, от партии в 100 штук. Написал сообщение:
«Здравствуйте! Хочу заказать партию сувенирных жетонов. Требования: диаметр 25 мм, толщина 2 мм, металл — латунь или бронза. На аверсе: номинал — 1 коп., 2 коп., 5 коп., 10 коп., 50 коп., 1 ₽ На реверсе: надпись „Кредитный жетонъ“ и фамилия „Стрельниковъ“. В стиле начала XIX века. Нужны образцы визуализации каждого жетона, а также готовность изготовить в будущем дополнительные партии. Жду ответа».
Теперь — инструменты.
Открыл доску объявлений и начал прицениваться к ручному инструменту. Топоры — хорошие, кованые, от 500 до 2000 рублей. Пилы ручные — от 300 до 800. Молотки, киянки, стамески — всё это стоило копейки по сравнению с тем, сколько я мог выручить за одну французскую саблю.
И тут я наткнулся на объявление, которое заставило меня замереть.
«Продам набор слесарных инструментов. СССР, отличное состояние. Метчики, плашки, свёрла по металлу, развёртки, резцы. Всё в заводской упаковке. 15 000 рублей за всё».
Фотография была неважной, но на ней угадывались аккуратные картонные упаковки, масляная плёнка на металле. Это было то, что нужно. В кузнице, которую я собирался наладить, такие инструменты были бы на вес золота. С их помощью можно было делать точные детали, нарезать резьбу, обрабатывать металл.
Я добавил объявление в избранное. Завтра позвоню.
Почувствовав усталость, я отложил телефон. В печке дрова прогорели, в комнате было тепло, даже жарко. Я разделся, оставшись в той же ночной рубашке, в которой пришёл из прошлого. Подошёл к шкафу, открыл дверцы.
Шагнул.
Вышел в спальне полковника. Тишина. Никто не пришёл, никто не хватился.
Я осторожно, стараясь не шуметь, прошёл к кровати, скользнул под одеяло. Подушка была прохладной, простыни пахли чистым полотном и мятой. Я вытянулся, закрыл глаза.
Мысли в голове крутились, как тот самый паровой двигатель. Паровой двигатель, который будет крутить лесопилку в моём имении. Кредитные жетоны с фамилией Стрельников, которые станут новой валютой. Качественные Топоры и пилы, которые придут на смену плохеньким орудиям крестьян. И французские ружья, сабли, мундиры, которые ждут своего часа в большом сарае.
Рассвет только начинал разливаться по небу, когда Василий и Ивашка вышли из дома. Трава под ногами хрустела от ночного заморозка — ранняя весна ещё не отпустила землю из своих цепких объятий. Тропинка, ведущая к большому сараю за барским домом, была утоптана, но по краям серебрилась инеем.
В руках у обоих были мётлы и веники — берёзовые, свежесвязанные, ещё пахнущие листвой. Василий шёл впереди, хмурый, невыспавшийся, опустив голову. Ивашка — за ним, чуть приотстав, и с самого начала не унимался.
— Доброе утро, Василь Лукич, — сказал он с таким сарказмом, что даже невыспавшийся Василий не мог не заметить. — Не успели глаз продрать, не успели куска хлеба в рот положить, а уже — работай. А вы говорили, всё хорошо будет. Вот и хорошо…
Василий молчал. Шёл, не оборачиваясь, только пальцы его сжали черенок метлы крепче обычного. Мысли его были не здесь — они были в сарае, среди трофеев, наваленных как попало. Он вспомнил, как сам, ещё при батюшке покойном, приучал солдат к порядку: ружьё к ружью, сапог к сапогу, амуниция на вешалке. А тут… французское добро, добытое в честном бою, свалено кучей, словно дрова. И как на это его высокоблагородие посмотрит?
Василий вздохнул тяжело. Конечно, тогда было не до порядка — после Березины, после того как полковника привезли беспамятного, только бы жив остался. А потом — госпиталь, долгая дорога до имения, и этот Ефим Потапович, который, как узнал, что барин не в себе, так и вовсе рукой на всё махнул. Да и он сам, Василий, всё время при барине был, отходить не смел. Некогда было в сарай заглядывать, не до трофеев было.
Ивашка, не получая ответа, продолжал, не унимался: