Страница 13 из 84
Откинул край коврика, который скрывал небольшое кольцо, прибитое в доску пола. Подцепил его двумя пальцами, потянул, открывая дверцу. За ней обнаружился спуск в подпол — деревянная лестница, крутая. Дед включил свет — голенькая лампочка на проводе осветила низкое, сырое помещение.
— Спускайся, — скомандовал он. — Я уж сам-то не полезу, кости старые.
Я спустился. В подполе пахло землёй и сыростью. В углу торчала труба с вентилем. Я подошёл, упёрся, повернул. Сначала туго, потом кран поддался, и где-то в стене зашумела вода.
— Открыл? — крикнул сверху дед.
— Открыл! — ответил я, краем глаза подмечая стеллажи с банками.
— Теперь давай наверх. Надо в расширительный бачок воды залить, чтобы отопление работало.
Я выбрался из подпола, отряхнул колени. Дед уже стоял на табурете в задней комнате, тыкая пальцем в небольшой бачок, приделанный к трубе под потолком. Бачок был самодельный — из небольшого газового баллона, аккуратно разрезанного и переваренного.
— Встань сюда, — дед пододвинул табурет к стене. — Смотреть будешь, когда вода польётся. А я внизу кран открою.
Я встал на табурет, заглянул в бачок. Внутри — пусто. Дед нашёл в трубе ещё один вентиль, начал открывать. В трубах что-то заурчало, забулькало, и через несколько секунд в бачок тонкой струйкой потекла вода.
Когда уровень поднялся примерно на две трети, я крикнул: — Хватит!
Дед перекрыл кран. Я слез с табурета.
— Вот теперь, — сказал он удовлетворённо, — тепло по всем трубам пойдёт. Скоро в доме как в бане будет.
Я обвёл взглядом кухню. В углу, стоял небольшой холодильник. Белый, и на вид целый.
— Это что, «Бирюса»? — спросил я.
— Она самая, — кивнул дед. — Сестрица лет десять назад купила. Работает, не шумит. Только в розетку включить.
Подошёл к холодильнику, вставил вилку в розетку. «Бирюса» загудела ровно.
— Работает, — констатировал я.
— А то, — дед довольно улыбнулся.
Мы вернулись к торгу. Дед, вдохновлённый действующим водоснабжением и ожившим холодильником, сбавил:
— Четыреста, Миш. Четыреста — и дом твой. Ну куда я ещё сбавлю? Дом-то какой!
— Триста, Василий Петрович, — стоял я на своём. — Газ обещан, но нет. Крыша ремонтировалась, но когда? Восемь лет назад. Да и печь эту растапливать — целое дело.
Я полез во внутренний карман, достал новый телефон — Huawei. Включил. Экран засветился, поймал сеть. Я с удовлетворением отметил, что связь здесь есть. Более того — значок 4G горел вполне уверенно. Я ткнул на иконку Яндекса. Поисковая страничка отобразилась за пару секунд. Интернет есть. Это уже серьёзный плюс. Я убрал телефон обратно в карман.
Дед, заметив мой манёвр, хитро прищурился:
— Вон ты и связь проверил. Ну, триста пятьдесят, Миш. И по рукам. Меньше — не обижай старика.
Я сделал паузу, изображая раздумья. На самом деле цена меня вполне устраивала. Триста пятьдесят за такой дом — это даром. В городе за эти деньги только гараж в кооперативе купишь, да и то без электричества.
— Ладно, Василий Петрович, — протянул я руку. — Триста пятьдесят. По рукам.
Дед схватил мою ладонь, пожал с такой силой, что я удивился. В руке старика ещё была сила.
— Вот и ладно, вот и хорошо! — засиял он. — Теперь бы сговор обмыть. Как это без обмывания?
Я посмотрел в окно. За ним всё так же белел снег, но солнце уже клонилось к закату, отбрасывая длинные тени.
— Надо снег перед воротами откопать, — сказал я. — Машина на улице, а во дворе место есть. Да и продукты в машине.
— А то! — дед кивнул. — Я сейчас.
Он вышел во двор и через минуту вернулся с лопатой. Лопата была серьёзная — самодельная, из толстого листа алюминия или его сплава, с длинным, удобным древком.
— Держи, — протянул он мне. — Копать будешь, а я тут пока чайник поставлю.
Вышел на улицу. Снега перед воротами было по колено. Я вздохнул и приступил.
Работа оказалась не такой уж тяжёлой. Снег был рыхлый, подтаявший за день. Я разгребал проезд, кидал сугробы в стороны, и через час управился. Ворота распахнулись, я загнал «Логан» во двор, заглушил. Вышел, открыл багажник.
Продукты перетаскивал в дом партиями. Полуфабрикаты — в холодильник. Водку, пиво, коньяк — туда же, на нижнюю полку. Колбасы, грудинку — в отделение для овощей. Хлеб — на стол. Пятилитровку воды — в угол, у печи.
Дед тем временем уже поставил чайник на печь. В доме стало теплее и уютнее. Печь гудела ровно, от неё шёл приятный, сухой жар.
— Пельмени, — дед кивнул на пачку, которую я только что достал из пакета. — Поставим кастрюльку? Я рядом с чайником поставлю, вода закипит — сразу сварганим.
— Давай, — согласился я.
Дед ловко нашёл в тумбочке кастрюлю — эмалированную, с выщербленным краем, но чистую. Налил воды, поставил на печь рядом с чайником. Из тумбочки достал пачку с крупной синей надписью «Соль», сыпанул щедро, ложкой помешал.
Пока я заносил последние пакеты, вода закипела. Дед отправил пельмени в кастрюлю, помешал, накрыл крышкой.
— Минут десять — и готово, — объявил он.
Я вышел во двор, сел в машину, отсчитал триста пятьдесят тысяч.
Вернулся в дом. На столе уже стояли две белые тарелки, вилки, солонка и пара стопок. Дед сиял на табурете, как на троне.
Я достал из холодильника бутылку водки, поставил на стол. Дед встал, ложкой помешал пельмени, заглянул в кастрюлю.
— Готовы, — объявил он. — Горячее сырым не бывает.
Он взял прихватку —, застиранную, но чистую — снял кастрюлю с печи, поставил на стол. Разложил пельмени по тарелкам, пододвинул одну ко мне.
Я разлил по стопкам. Достал из кармана деньги, положил в центр стола.
Дед посмотрел на пачки, на меня, поднял стопку.
— Ну, за сговор, — сказал коротко, как приговор. — Чтоб всё путём было.
Опрокинул стопку. Я последовал его примеру. Водка пошла мягко, тепло разлилось по организму. Закусил пельменем — горячим, сочным. Хорошо. Дом прогревался, и я наконец-то снял верхнюю одежду.
Дед покосился на деньги. Я заметил его взгляд.
— Василий Петрович, — сказал я, — здесь всё, до копейки. Только ты это… без расписки никак.
— Да я с пониманием, — закивал дед. — Давай ещё по одной — и я домой за бумагой сбегаю.
Махнули ещё по одной. Потом дед сказал, что «надо на ход ноги», и мы повторили. Пельмени доели быстро — голод давал о себе знать. Дед поднялся, направился к выходу. Я его проводил.