Страница 75 из 82
Кададра знает, когда нужно торговаться. Загнала меня в угол. Побережье я отдавать не планировал, но если буду атаковать в лоб и один, потеряю больше.
— Хорошо, — скрипнул я зубами. — Но только после того, как я пересчитаю головы. И Рохус мой. А ты не просто стоишь рядом, а гарпии участвуют полноценно. И в первых рядах тоже.
Кададра удивлённо распахнула глаза, но тут же прищурилась. С этого ракурса её глаза казались гадючьими. Прикидывает, сможет ли проглотить.
— И что, даже не попытаешься обмануть? Так открыто торгуешься. Никаких сделок? Клятв?
Я не ответил. Раньше терять мне было нечего, теперь мне знаком страх. И этот страх толкает на безумства. Никому не позволю отнять у меня семью. Оттиль будет спать спокойно.
Снова коснулся ладони истинной. Она не дёргается, не отпускает, просто сидит рядом, на моей стороне.
— По рукам? — спросил я.
— По рукам.
Кададра протянула ладонь мне через стол. Осталось согласовать действия. Мы перешли к обсуждению с генералами и разведкой, они успели начать без нас.
— Дер? — позвала Оттиль шёпотом.
— Устала?
— Нет. Просто... Ты уверен, что эта война нужна?
Я поднял бровь и резко повернулся к жене.
— Не пойми неправильно, мне плевать, сколько фениксов умрёт, но я не могу так спокойно сидеть, когда называют ожидаемые потери. Это ведь тысячи живых. У каждого планы, семьи. Я... Этого не должно случиться. Особенно из-за меня.
Я придвинул её кресло ближе и наклонился ближе, шепча на ухо:
— Ничего не бойся, тебя никто не обвинит. Я не могу иначе, просто не могу. Не должно быть таких как Рохус в этом мире.
— Но...
— Я знаю, что делаю. Просто будь рядом.
Оттиль кивнула и переключилась на обсуждение. Я досадливо поморщился. Наследников у меня нет, если умру, оставить империю некому. Совсем. Завещание переписывал больше двадцати раз. Прецедентов о переходе короны к супруге иной расы в истории империи не было. Я отдал приказ Хелфирду позаботиться об Оттиль, если со мной что-то случится. Он получил записку для Хранителя. Всё же единственный родственник. Истинная будет под его защитой.
Зал опустел, я всё держал ладонь Оттиль.
— Если я умру, ты будешь по мне скучать?
— Не говори так. Нам не нужна эта война. Я не хочу...
— Чего?
— Не знаю, как буду жить без тебя. И как жить дальше с руками в крови. Я понимаю казнь преступника, но не это. Ты сам говорил, ничего не было. Забудь, пожалуйста. Каждый раз, когда ты так спокойно говоришь о войне...
Истинная перебралась ко мне на колени и обняла за шею.
— Что заставит тебя передумать?
— Ничего. Оттиль, так нужно. Я должен обеспечить тебе спокойную жизнь. И ликвидировать гаремы.
— Фениксы живут так веками. Думаешь, они будут рады? Пожалуйста, я не хочу, чтобы из-за меня гибли. Я всех потеряла, понимаешь? Что со мной будет, если тебя не станет?
— Найдёшь барда, он построит тебе избушку.
— Дурак!
Солёные капли упали на шею. Я чувствовал, как напряжены её плечи. Чувствовал и обиду на слова про барда. Сжал Оттиль крепче и погладил по спине. Приятное чувство, ей не всё равно. Только что именно? Что заставило её плакать? Перспектива жизни без меня или тщетность попыток отговорить меня от войны?
Я повернулся, чтобы видеть её лицо и стёр вырвавшиеся капли большим пальцем.
— Я не умру. И уж тем более не оставлю тебя никакому барду. Я слишком жадный, чтобы тебя кому-то оставить. Хотел услышать, что ты меня любишь. Что будешь меня ждать.
— А если...
— Я вернусь. Обещаю.
— Не оставляй меня наедине с этим миром.
Я поцеловал Оттиль. Словами можно передать не всё. Да и что сказать? Я не бессмертен, случиться может что угодно. Сказать, что люблю её? Если вмешается Хранитель, он меня казнит. Бросить такие слова и уйти — бесчестно даже для меня. Да и любовь — слишком хрупкое слово для того, что между нами. Клятвы нарушаются, обещания забываются, нужно что-то большее.
Тонкие пальцы стискивали ворот рубашки, в груди неприятно пекло. Не сказала, что любит. Не заслужил?