Страница 1 из 82
Пролог
Нудииандер, за решёткой
Четырнадцать лет назад я совершил ошибку. Мало ли мы их совершаем ежедневно? Не то время, не те слова, не тот человек... У каждой ошибки свои последствия. Я, например, оказался на вершине промозглой башни.
Что я сделал, чтобы меня заточил сюда Хранитель мира? В первые десять лет заключения я бы ответил, что ничего. Сейчас я начал понимать, что Боги оставили Хранителем дракона из-за его жажды власти и неумения ей делиться. Точно такая же зависимость прокралась и в мой род.
Несколько веков назад драконов было значительно больше, они успели породниться со многими правящими и не очень родами. Один из них отметился в моей родословной. Возможно, поэтому Сониастер, действующий Хранитель Охенора, не стал меня казнить. Драконы ценили родственные узы, но спасти меня от кары было невозможно.
Мы, демоны, зависимы от сделок. Не важно, законны условия или нет. Самые сильные из нас не обратят внимания на такие пустяки. Подумаешь, отвязал несколько вампиров от их князя. Ну ладно, ещё нескольких магов и оборотней прикрыл. Разве это повод сажать императора в полуразрушенную башню?
Ветер здесь не стихает. Кожа огрубела, стала серой. Внутренний огонь, между прочим драконий, и тот перестал греть.
Руины находятся на краю карт всех народов мира, но в первые три года моего заключения сюда ходил весь Охенор полюбоваться на диковинную зверушку. Пользуясь своей безнаказанностью, светлые и тёмные потрясающе единодушно кричали мне гадости. Бросали в меня камни и всякий мусор, а я запоминал каждого и проклинал жалких шавок.
Не поверю, что Боги не замечали моих проблем. С Сониастером всё было понятно, женился, дети пошли, невозможно контролировать всё. Сидеть мне здесь вечность, мог бы организовать условия получше.
Хранитель, всё же пытаясь смягчить моё наказание на родственных началах, говорил, что нужно было поддаться всеобщему помешательству и отыскать истинную, когда Боги только вернулись в наш мир. Я не смог ему признаться, что не нашёл. Я устраивал балы, выдумывал сотни предлогов для визита к соседям... Эльфы даже решили, что я собираюсь на них войной.
Не нашёл я пару, но поскольку официально не искал, теперь ко мне раз в неделю приводят всех осуждённых на казнь или неизлечимо больных. Первые смотрят на меня с отвращением, вторые с такой надеждой, что я разделил бы жизнь с каждой, только... Кому нужен опальный император демонов, у которого из имущества решётка, кровать, стол со стулом и камень у отхожего места?
— Эй, ты, — окликнул меня феникс и скривился.
А ведь ещё светлый! Две женщины смотрели под ноги, не смея поднять взгляд, но я не чувствовал ничего.
— Нет, никто.
— Господин, — пролепетала чумазая, — я буду вам верной женой.
— Была бы ты верной, — сплюнул ей под ноги феникс, — не оказалась бы здесь.
Понятно. Наложницы их патриарха. Зачем ему такой гарем, где женщин больше, чем во всём княжестве вампиров? Никогда не понимал. Больше недоумевал только от желания каждого пристроить в это змеиное логово своих родных дочерей.
Женщин у огненных мало. Тех, кто есть, определяют наложницами с колыбели. Девочки обучаются старшими женщинами гаремов так, как угодно их господину.
Пусть я никогда не был однолюбом, но держать взаперти десятки запуганных женщин, половине из которых даже повезёт не встретить своего хозяина... Даже для меня перебор.
Женщина всхлипнула и бросилась на решётку. Боги, только не снова.
— Любая участь лучше смерти, — заголосила она.
— Любая? — уточнил я. — Готова сидеть здесь со мной? В холоде, голоде? Готова делить постель с врагом Хранителя? Может, и детей мне родишь на потеху всем, кто поглазеть на меня приходит? А может вас всех послали разыграть спектакль, чтобы закинуть мне под бок убийцу?
Лицо женщины исказил ужас. Решётка мешала использовать силу, но каждый пятый упорно продолжал думать, что я тут отдыхаю, не иначе.
— А может титул императрицы демонов хочется примерить? — продолжал я срываться на несчастную, задев документы на столе хвостом.
Из-за неё теперь всё заново разбирать. С чего все эти курицы взяли, что я сплю и вижу получить соседку? То, что у меня не отняли корону, не значит, что моей жене позволят жить во дворце, спать на шёлковых простынях и деликатесы из золотой посуды дегустировать.
Во-первых, её там сожрёт на завтрак любая из моих фавориток, особенно недавно ставшая бывшей. Шутка ли, упустить корону из-под носа? Не встречал создания более жестокого, чем обиженная женщина.
Во-вторых, сложно найти ту, кому действительно можно доверять. Купить можно всех, вопрос лишь в цене. В какие интриги могут втянуть женщину, особенно не знакомую с нашей внутренней кухней, и думать не хочется.
В-третьих, ни одна нормальная, будь сотню раз моей парой, ни за что бы сюда не переехала. Да и я бы этого не позволил.
Выдохнул и принялся раскладывать документы по стопкам заново.
Женщина кричала, когда её уводили. Просила пощадить, говорила, что готова на всё. Сначала меня это трогало, теперь больше раздражало, но больше всего меня выводил из себя факт того, что моя пара нашла себе другого. Может, у неё и дети есть?
— Ну привет, — услышал я слишком знакомый голос и закатил глаза.
— Что, пришло моё время? Если забираешь, будь другом, дай завещание дописать.
Из тени ближе шагнул молодой рыжеволосый мужчина.
— Разве же друзьям так бездарно лгут? Завещание твоё давно написано, не выбран только наследник престола. Поверь, с этим быстро разберутся без тебя. Как и со многим уже. Разве не чувствуешь, что в отчётах тебя уже никто не спрашивает, больше ставят перед фактом уже принятых решений? — улыбнулся этот гад.
— Тогда забирай. Только побыстрее, пожалуйста.
Я облизнул потрескавшиеся губы, стараясь скрыть дрожь. До этого момента мне казалось, что смерть будет спасением. Не будет. Я слишком любил эту жизнь. Пусть не в том жалком виде, как сейчас, но я позволял себе надеяться на лучшее.
— Ну-ну, не нужно меня так бояться, — улыбнулся Смерть шире. — Никакого почтения, тебя Бог посетил. Мог бы хоть сделать вид, что рад.
— Думаю, чаще тебе приходится видеть грязные и вонючие штаны тех, кого осчастливил визитом.
Бог рассмеялся.
— Совсем мы вас избаловали. Даже не спросишь, зачем я здесь?
— А ты ответишь?
— А чем ты готов заплатить за этот ответ?