Страница 74 из 82
— Разве это теперь важно? Боги решили, что моей душе место в Аду, а я знаю, что заслужил. Нарушил обет, подвёл весь монастырь, — ответил я и решился коснуться пострадавшего глаза.
— Он вытек. Ты теперь урод, — равнодушно сообщил голос. — Но это не важно. Осколок ребра проткнул твоё лёгкое, ты умираешь.
— На всё воля Богов, — повторил я.
Пламя вокруг затрепетало, подступило ближе. Я готовился к боли.
— Неужели ты ни о чём не жалеешь? — продолжал допытываться голос.
— Всё мы о чём-то жалеем.
— Расскажи. Одно твоё желание будет исполнено.
Я замер. Попросить передать Оттиль, что я буду за неё молиться, пока душа не распадётся? Сказать, что я всегда буду с ней? Хотелось безумно. Но был ещё долг.
— В моей сумке монеты. И гусли тоже... Передайте их в монастырь, если действительно можете, — выдавил из себя я.
Ни к чему бередить душу чужой жены. Мои чувства заставили её согрешить.
— Могу. Смерть, если ты не заметил, самый честный Бог. Даруя жизнь предупреждаю, что заберу её, напоминаю, гибелью близких о своём присутствии. А верить мне так и не начали. Разве не перед Смертью вы думаете о том, что действительно дорого? Разве не говорите по-настоящему важное? А ты мне лжёшь.
Пламя вокруг погасло. Густая темнота давила.
— Я грешен, но готов ответить за каждый свой проступок. Да, я полюбил чужую истинную. Не знаю сам, когда и как, но не посмел признаться. Да, я не смог отказать любимой женщине. Но если мне будет позволено обращаться отсюда к Богам, я буду просить их только за неё. Тогда мои бывшие братья не получат деньги, что я собрал, — проговорил я порывисто.
— А если Боги останутся глухи к мольбам клятвопреступника?
— Я не перестану к ним взывать. Вера — всё, что у меня есть. Было.
Из темноты ко мне шагнул рыжий Бог и протянул ладонь.
— Пора, Макриан. Пора ответить за всё.
Я опёрся о протянутую руку и попытался встать. Всё тело снова заболело. К мукам я готов. Слабак, не способный контролировать свою плоть, не смеет жаловаться.
Вспышка боли снова заставила меня потерять сознание.
— Ты что творишь? Люди с такими травмами не живут! — кричала женщина.
— И давно ты у нас Смерть? Мне виднее.
— Он должен был отправиться на перерождение! Ты мне всю статистику испортил!
— Отправится. Всему своё время, — ответил Смерть.
— Я этого так просто не оставлю! — снова крикнула женщина и громко хлопнула дверью.
— Проснулся? Отлично. Давай попробуем снять повязку.
Я осторожно коснулся мягкой ткани и зашипел.
— Швы. Пройдёт. Красавчиком, конечно, тебе не быть, но какая душа...
Я кивнул.
— Что, зеркало не попросишь?
— Нет.
— А я все равно тебе его дам. А то сердце может не выдержать, если случайно где себя увидишь.
Волосы частично сгорели и прилипли к ожогу. На месте глаза зияла дыра. Я провёл пальцем по скуле и зашипел. Угол рта стал шире и ниже.
— Улыбаться не советую. Много говорить — тоже.
— Зачем вы меня спасли? — спросил я прямо.
— Ты или очень смелый, или очень глупый.
Я прикусил язык. В любом случае, узнаю.
— Не спросишь, как твоя любимая?
— А расскажете?
— Почему нет? — Смерть устроился у меня в ногах. — Жива, помирилась с мужем.
Я облегчённо выдохнул.
— Хочешь её увидеть?
— Если можно. Не хочу её пугать.
— Можно. Собирайся.
На спинке стула висела сменная одежда. Я переоделся и снова сел на постель. Оттиль обо мне не забыла. Наверняка вся извелась.
— И чего ты ждёшь? Порталом пойдём.
— Но разве...
— Она тебя не искала.
— Тогда не нужно. Хочу увидеть монастырь, — качнул головой я.
В груди жгло. Зачем я здесь нужен? Это такое наказание?
— Она тебя не увидит.
Смерть протянул мне ладонь, и я схватился за неё, будто тонул. Мы оказались в дивном саду. Бог сел на лавку, а я искал глазами ту, что любил больше жизни. Тёмную, светлую, любую. Сначала я услышал смех. Со мной она так никогда не смеялась. Оттиль тянула за собой довольного демона к беседке. Император усадил её на колени и принялся целовать.
— Зачем? — спросил я чужим голосом.
— Чтобы ты знал, что она счастлива. Иногда этого достаточно.
Я кивнул.
— Мы можем уйти?
— Думаешь, сможешь ещё её увидеть?
Я покачал головой, но подсматривать сейчас не хотел. Надежда разлетелась на осколки, последний вонзился мне в сердце, причиняя боль.
— Я не смею просить вас о прощении, но попрошу о служении. Я не безрукий, никакой работы не боюсь.
— Хороший выбор. Моим внучатам ты пригодишься. Хочу, чтобы они выросли достойными.
— У вас есть внуки? — опешил я. — То есть... Простите. Я не могу. Мне нечему их учить.
— Не спорь.
Так я оказался в доме Хранителя. Моими подопечными стали двое его детей. Виансоль — очаровательная егоза четырнадцати лет — балансировала на грани тьмы и света, а её брат, трёхлетний Александр, демонстрировал склонность к некромантии.
Старость обещала быть забавной. Осталось до неё дожить.
Нудииандер, в переговорной
Кададра проявила чудеса такта и благосклонно отнеслась к переносу обсуждения раздела земель фениксов. Присутствие Оттиль не вызвало вопросов. Только истинная вела себя беспокойно.
— Горы мне не нужны, но побережье...
— Известное дело, в скалах могут полноценно жить только крылатые. Но чем это мне поможет, если там и останутся фениксы? Ты же не собираешься вырезать всю расу?
— Мне нужны головы пятнадцати. Судьба остальных меня не слишком заботит.
Я сжал ладонь Оттиль.
— Ты предлагаешь мне ещё и отбивать скалы в одиночку? Нет, на это я не пойду, — покачала головой Кададра.
— Поможем, но побережье моё.
— Побережье пополам или сам выкуривай их из курятника. Ты вообще понимаешь, сколько будет жертв?
— Плевать мне на жертвы. Или они выдадут мне Рохуса...
— О! Ещё интереснее. Выдадут они тебе отца Хранителя, и судить за его убийство нас будут вдвоём? Меня причём исключительно за то, что в сторонке рядом постояла, а должна была остановить.
Истинная снова вздрогнула.
— Побережье пополам, Дер. Я не шучу. Или ищи другую дуру. Я слишком многим рискую.
— Не слишком жирно?
— Нет. И пополам только потому, что мы с тобой друзья. Меньшее мой Совет не примет. Я не вижу причины воевать с фениксами сейчас, а за мной будут пристально наблюдать.