Страница 39 из 82
Я не ослышался? Демона собрались выпускать? Нет-нет-нет! Куда? Я же ещё не попрощался с Оттиль. Не отнимайте у меня последние минуты так быстро. Пожалуйста.
Орчанка смотрела на меня так, будто могла читать мысли, а не мертвяков поднимать. Я устыдился собственных мыслей, но боль внутри меньше не стала.
— Хорошо, — произнесла Оттиль. — А какое второе условие?
— Ритуал. Через два дня за счёт казны Хранителя. Церемония будет скромной, в замке твоего истинного. Познакомишься с придворными. Учителей этикета, танцев и прочего найдёт тебе муж. Думаю, мне не стоит объяснять, что корона империи — не просто украшение. Если возникнут сложности, я готова оказать посильную помощь.
Два дня. Я сжал кулак, впиваясь ногтями в кожу.
— А Нудииандер...
— Согласен. Мы ждём твоего решения.
Ещё бы он был против. Может, и связь разорвал, чтобы вынудить Хранителя его отпустить. Оттиль не жила при дворах. Он точно её обманет и втянет во что-то опасное!
Жена Хранителя щёлкнула пальцами перед моим лицом.
— М? Простите.
Я покраснел.
— Тебя на ритуал приглашают.
— Ну конечно же он придёт! — ответила Оттиль.
Пока я думал, она успела встать с постели, сесть рядом и стиснуть мою ладонь.
— Я не уверен, что это хорошая идея. Этикетов не знаю, вдруг сделаю что-то не так.
— И пропустишь самый счастливый день в моей жизни? Ну Макриан, ну пожалуйста. У меня же больше никого нет!
Разве я могу ей отказать?
— Я буду.
Орчанка хлопнула в ладоши.
— Отлично. Завтра будет примерка платья. Вопросы или пожелания будут?
Оттиль что-то защебетала. Я впервые видел её такой счастливой. И мне бы радоваться, а я себя оплакиваю. Выжал улыбку.
Девушки радостно перешли на «ты» и болтали, будто были знакомы сотню лет. Атия, которая любезно разрешила обращаться к себе по имени, оказалась не такой жуткой, как я думал. Орчанка даже любезно проводила Оттиль к истинному. Я не заметил, как остался один.
Солнечный свет померк. Тишина, которая не пугала меня в келье, давила на уши. Я лёг на кровать Оттиль и обнял подушку. Она пахла ей. Казалось, будто сжимаю девушку, ища утешения. И рад бы, да как в таком позоре признаться?
Проснулся поздно вечером от стука входной двери и спешно выпустил из рук подушку.
— Прости, не думала, что ты спишь.
— Ничего.
Оттиль разожгла притухший огонь своей магией и поставила чайник, пританцовывая. Я любовался её движениями и чувствовал себя вором.
— Макриан?
— М?
— Ты сегодня совсем странный.
— На сердце неспокойно, — ответил я.
Оттиль села рядом и взяла меня за руку.
— Я знаю, ты за меня переживаешь. Но ты был прав. Нудииандер — замечательный. Он такой... Ласковый, и добрый, и нежный...
— Я понял, не продолжай.
И вроде понимал, к чему она, что радоваться должен, а слышал только «совсем не как ты». Я не умею красиво говорить, не могу позволить себе нежности. Как бы ни рвалось всё это из души.
— Я рассказала про гарем сама. Но не смогла... В общем, просто сказала, что жила там.
Я ободряюще погладил её по плечу.
— Время есть. Ты не виновата в том, что с тобой произошло. Он всё поймёт. Он же замечательный.
— Он поймёт в брачную ночь.
Так, всё. Достаточно. Не хватало только представлять Оттиль с другим.
— И что это изменит? Думаешь, у императора не было женщин?
— Были, конечно. Но он мужчина, ему можно, а я...
— И тебе можно. А если бы вы не встретились? Тоже всю жизнь верность хранить в ожидании чуда?
— Очень странные речи для монаха, — заметила Оттиль и рассмеялась.
— Ничего странного. В деревне разве вдов нет? Или девушек, что без мужей рожают? Я всё видел и понимал. Просто это не мой путь.
Феникс устроилась на моём плече так, чтобы я не мог видеть её глаз и спросила:
— А если бы ты не стал монахом? Вот представь, женился, а потом узнал, что не первый?
Какой стыд. Пожалей меня, пожалуйста, не спрашивай о подобном, не рви душу. Как мне тебя успокоить, если у самого буря на душе?
— Мне бы хватило того, что как любимый муж я последний.
— Ну да, у кого я спрашиваю? Ты бы и с десятью чужими детьми принял. Такой добрый, что...
— Раздражаю, да.
Я усмехнулся и поднялся. Разговор озадачил нас обоих. Вода в чайнике изрядно выкипела.
— Я скажу ему. Но вдруг он меня не простит? Вдруг прогонит?
— Буду ждать тебя в таверне или на постоялом дворе. Станем бродячими музыкантами, найдём тебе мужа получше.
Оттиль рассмеялась и ничего не ответила.