Страница 38 из 82
Демон кивнул. Кисточка его хвоста щекотнула мою ладонь.
— Понимаю, заслужил. Поцелуешь?
Отказываться не стала. Мы просто поговорим и со всем разберёмся, но позже. Чувствовать истинного иначе я не стала.
Махнув рукой, я пошла по ненавистной уже лестнице вниз. У подножия стоял ветхий домик. Макриана я нашла внутри. Под глазами человека залегли тени, на щеках горел лихорадочный румянец. Стало стыдно. Вот они, мы. Высшие существа, которые ни с чем не могут разобраться без человека. Не заболел бы он.
Я подошла ближе и привычно коснулась губами его лба, чтобы проверить, нет ли жара. Какой горячий! Потянулась ладонью к щеке, но Макриан резко отпрянул и подскочил с лавки.
— Прости.
— Ничего, — отмахнулся он.
Врун. Хоть что-то не меняется.
— У тебя жар.
— Пройдёт.
— Ложись на кровать, я посижу ещё, — предложила я.
Глаза слипались, но совесть неприятно ныла, что Макриану на лавке будет неудобно. А ему покой нужен гораздо больше, чем мне.
— Лягу только вместе с тобой, — упёрся он.
Я растерялась. Понятно, что за время пути мы часто ночевали в одной постели. Иногда постелью служили ветки на холодной земле. Там не важно, хочешь или нет, будешь прижиматься к тёплому попутчику, чтобы не окоченеть. Сейчас такой необходимости не было, мне казалось неправильным спать в объятиях Макриана, когда наверху меня ждал истинный. Губы запекло жаром поцелуя.
— Ложись, Оттиль.
Макриан избавил меня от необходимости что-то пояснять.
— А как же ты?
— Ничего со мной не случится, а тебе нужно поспать.
Он устроился на лавке, подложив руку под голову. Я смотрела на его спину и чувствовала желание оправдаться. Вдруг обиделся? Макриан же не скажет. Дело вообще не в нём.
— Оттиль?
— Да?
Я устроилась на постели и не сдержала стона удовольствия.
— Расскажи мне... Как это, истинность?
Я повернулась к Макриану лицом, но он продолжал разглядывать стену.
— Я не знаю, как объяснить. Ты просто чувствуешь, что этот человек твой. Что вы созданы друг для друга. В душе становится так тепло от осознания, что он есть, существует. Хочется быть рядом, касаться... Тянет, понимаешь? Как будто без него жизни не было и не будет.
— Звучит здорово. Я за тебя рад, — донеслось с лавки.
— Мне очень повезло. Но так страшно, что он узнает о моём прошлом и откажется от меня. Что мне делать?
Спина друга дрогнула.
— Прости меня, Оттиль. Я подумал, он из-за гарема так... Ляпнул, не подумав.
— Ты... Что сделал?
Я подскочила. Остатки сна испарились. Я скинула одеяло и бросилась к Макриану. Трясла его за ворот рубахи, но не могла ничего сказать, горло перехватило спазмом. Только слёзы текли по щекам. Опомнилась только услышав звук пощёчины. Я замерла и посмотрела на свою ладонь как на чужую.
— Всё хорошо, я заслужил.
— Демоны... Макриан, прости.
— Я виноват.
— Ты извинился.
— Не всё можно исправить словами. Просто прошу, поверь, я не специально.
Боги, как можно было поднять руку на Макриана? Я потянулась к пострадавшей щеке, но он дёрнулся и больно стукнулся затылком о лавку и зашипел.
— Прости.
— Ничего страшного. Но знаешь, мне кажется, что твой истинный всё поймёт. Ты ведь тоже для него важнее всех.
— Нет, скажи, что ты меня прощаешь.
Макриан осторожно поднялся и обхватил мои запястья.
— Ты не виновата. Я тебя подвёл. Тебе больно, поэтому ты захотела сделать больно мне. Я никогда не обижаюсь на тебя. Веришь?
Я уткнулась в его плечо и всхлипнула.
— Меня ведь тоже били так, Макриан. Не слишком больно, но унизительно. А мы ведь друзья... Я не хотела... Я...
Он молча меня обнял и погладил по голове.
— Прости.
— Я не обижен. Если хочешь, можешь ударить меня ещё. И это я сейчас должен извиняться. Я не сказал ничего... Лишнего. Только то, что ты жила в гареме. Я бы очень хотел тебе помочь, но как? Не представляю.
— Вот и я не представляю, как о таком рассказать. Нудииандер даже к тебе ревнует, а тут... Другой... Другие...
Меня передёрнуло. Под языком что-то свело и желудок скрутило.
— Он защитит тебя от всего мира.
— Ты так в него веришь?
— Я верю в любовь.
— И много ты знаешь о ней?
Макриан тяжело вздохнул и отстранился.
— Любить можно не только женщину. Настоятель, братья, старуха Филия... Я их люблю и очень скучаю. И если бы что-то дурное произошло с ними, я бы не стал их винить. Слёзы и упрёки плохие помощники. Я бы попытался помочь и защитить.
— Ты всем пытаешься помочь. И что, ты теперь всех любишь?
Я пристально смотрела в его глаза, ища признаки сомнений.
— Наверное. Если быть добрым к миру, он ответит тебе добром. А если искать всюду одно зло, сложно будет заметить хорошее в жизни.
Я слышала, как ровно бьётся сердце Макриана. Веки тяжелели, но уходить не хотелось.
— Тебе нужно хотя бы немного поспать. Он будет ждать, — прошептал Макриан.
Я дошла до постели как заворожённая. Точно, спать. Нудииандер ждёт.
Макриан, в избушке
Оттиль спала плохо. Она металась и плакала, как умеют только маленькие дети, когда им кажется, что случилась самое страшное в их жизни. Я несколько раз поднимался, чтобы её разбудить, но девушка лишь судорожно хваталась за мои руки, оставляя на коже синяки. Я терпел. Оттиль уйдёт, а они останутся со мной.
Сон не шёл. Впервые в жизни мне было настолько страшно. Как я буду без неё? Мне бы просто знать, что она жива, сыта, счастлива...
Я звонко шлёпнул себя по щеке. Хорош монах, посмевший мечтать о нарушении воли Богов. Какой же я жалкий. Просить нужно о смирении, чтобы ума прибавили и простили. А я о любви мечтаю.
В дверь постучали. Я осторожно выглянул и отпрянул, увидев жену Хранителя.
— Можно войти? — спросила орчанка.
— Конечно! Я сейчас.
Я бросился к чайнику, но женщина меня остановила.
— Не нужно. Я ненадолго.
Оттиль проснулась и потёрла глаза.
— Доброе утро.
Не очень, если услышать эту фразу от некроманта.
— Мы посовещались и решили дать вам шанс, но будет несколько условий, — продолжила гостья. — Первое: в случае проявления или планирования неоправданной агрессии в адрес любой из рас Охенора, ты должна незамедлительно сообщить в Цитадель. Нудииандер вряд ли откажется от идеи расширить свою власть.
— Вы предлагаете мне следить за мужем?
— Да, если не хочешь составить ему компанию на вершине башни. Возражения будут?