Страница 14 из 82
Надо мной тряслись, как над очень дорогой хрустальной вазой. Три стражницы не оставляли меня наедине ни на секунду. Они менялись хаотично, и это сводило с ума. Лекари тоже менялись, меня осматривали дважды в день. Хвала Богам, они сошлись во мнении относительно покоев патриарха. Вход туда был мне запрещён и опасен для ребёнка. Это не мешало патриарху навещать меня. Иногда он приносил что-то роскошное, иногда интересовался моим самочувствием. Несколько раз заставлял удовлетворять его при стражницах. Женщины обычно отворачивались, а я пыталась понять, зачем? Я уже поняла, что не выберусь отсюда живой. Я сделала всё так, как от меня хотели окружающие. Старалась не доставлять хлопот даже когда чувствовала себя отвратительно. Я делала всё, что от меня требовали. Зачем продолжать мои мучения?
Больше всех радовалась Фенелла.
— Слышала, лекарь считает, что у тебя мальчик. Какая я молодец, как знала, кто родит наследника Рохусу! — щебетала она.
Мы пили чай вместе каждый день. В её визитах было два положительных момента: при ней патриарх не требовал ласк, и сама она не слишком ждала от меня ответа.
— Можно потрогаю? Он ещё не пинается?
— Лекари говорят, что ещё рано.
— Я думала, как его назвать, — призналась женщина.
— А если девочка? — спросила я, скрывая надежду.
Что будет со мной, если действительно родится сын? Я надеялась, что Рохус станет спокойнее, но он не позволял забыть весь пережитый ужас.
— Вообще-то странно, что тебе не сказали, но кристаллы уже показали пол, — сообщила она однажды не слишком радостно.
— С ним всё хорошо?
— Да-да, конечно.
А потом началась жуткая головная боль. Меня раздражал свет, все звуки, я перестала есть. Патриарх забрал меня в смежные покои и лично следил за моим рационом, заставляя меня есть. Если я справлялась с тарелкой, могла получить немного нежности. Если же нет, нарывалась на грубость.
Сегодня я была умницей.
— Вот так, молодец. Хочешь ещё курицы? — спросил довольный патриарх.
Я помотала головой не слишком спешно, чтобы не разозлить его.
— А ещё чего-нибудь хочешь? Проси что угодно, — расщедрился мужчина.
— А можно...
— Тебе чего-то не хватает? — перебил он, нахмурившись.
— Не могли бы вы разрешить Фенелле хотя бы изредка меня навещать? Она так привязана к малышу, — попросила я, опустив глаза.
— Так и быть. Пока ты стараешься, у тебя будет всё.
Ночами я накрывала ещё маленький живот руками и просила Богов, чтобы сын не стал таким, как его отец. Я знала, что мне никто не позволит воспитывать будущего патриарха, его отнимут сразу. Но может Боги меня хоть раз услышат? Или сработает мой дар?
Фенелла стала вести себя со мной иначе. Приходилось долго подбирать слова. Мы пили чай и обсуждали ткани, но обе понимали, что прежней душевности между нами не будет. Я не решалась обижать её отказом, она не решалась перестать меня навещать.
Визиты патриарха я не запоминала. Разговоры ни о чём, пытки едой и требования удовлетворять. Последнее он объяснял привязанностью как к матери будущего наследника. До чего же мерзко.
Этим утром я проснулась со странным ощущением. Что-то не так. Разбудившая меня лекарь пришла в ужас. По белой простыне расползалась лужа крови.
— Пожалуйста, скажите, что с ним всё хорошо, — попросила я.
— Молчи и не дёргайся, — прикрикнула на меня женщина.
В покои ворвался взбешённый Рохус. Лекари смотрели на меня с отвращением.
— Патриарх, это последствия приёма отвара. Вашего сына больше нет.
Феникс замер, развернулся ко мне и схватил за горло.
— За этим, тварь, звала старуху?
В его глазах плясала бешеное пламя.
— Привезти мне их семьи целиком! И наложницу вызвать на крышу. Волоком тащить, если понадобится!
В покоях остались мы одни. Бешеное чудовище металось по моей клетке.
— У тебя было всё! Дрянь, тварь последняя! Убийца моего ребёнка!
Я оцепенела. Этот ребёнок и мой тоже. Похоже, что мне всё равно?
— Я клянусь, что ничего не делала!
Он стащил меня за ногу с ложа, распахнул дверь на балкон и поднял на крышу в два маха крыльями. Отшвырнул на пол как куклу. Я услышала, как хрустнуло крыло.
Патриарх заставил меня смотреть на то, как Фенелле и её родителям вырывают крылья, как их скидывают с вершины скалы, служившей крышей. Слушать, с каким отвратительным звуком приземляются тела, как кричат раненые фениксв. Мне не было их жаль. Я лишь надеялась, что нахожусь в своём самом страшном сне.
Настала очередь моей семьи. Отец, мать, три брата, сестра, пятеро племянников. Я висела на руках стражниц и умоляла это прекратить. Плевать, что со мной будет. Только пощади, пощади семью, сбрось с этой высоты меня! Пощади хотя бы детей!
Чудовище бесновалось и жаждало крови. Патриарх лично вырвал мне крылья. Я смотрела как трепещут перья под золотой сеткой с самоцветами и ничего не чувствовала. Я ждала смерти как освобождения, но удача снова сработала не так.
— Я передумал. Эту суку отнести на потеху на территорию людей. Пусть делают с ней, что хотят.
Надеялся, что я проживу ещё сколько-то с осознанием того, что все мертвы из-за меня? Мне уже плевать. Что бы ни сделали со мной люди, вряд ли будет хуже. Надругаются? Убьют? Мне больше незачем жить. Я больше ничего не чувствую. Больнее сделать нельзя.