Страница 12 из 82
Глава 4.1
Макриан, келья
Я слышал настойчивое бормотание. Оно не прекращалось, словно комариный писк. Я попытался пошевелиться.
— Макриан, если ты выкарабкаешься, я тебя собственноручно придушу! — услышал крик сквозь слёзы.
— Помогите! Настоятелю плохо!
Я дёрнулся и попытался открыть глаза, но темнота не выпускала. Я должен быть сейчас там. Отпусти, пожалуйста, отпусти меня к старику. Забери меня, но его не трогай.
Мне было жарко. Очевидно, я в Аду. На лучший исход после смерти я не рассчитывал.
— Эй, есть тут кто?
Чтобы в наше время и пустой Ад?
В ответ я услышал смех.
— Скажи мне, ты жить хочешь?
— Конечно, — не раздумывая ответил я мужчине.
— Правда? — удивился мой собеседник. — Я был уверен, что тебе просто надоело жить. Что ж, ладно. Так даже лучше. Запоминай: через неделю встретишь девушку, её надо бы проводить до тюрьмы Хранителя. Сделаешь — доживёшь до глубокой старости.
Вот и случилось то, к чему я всегда был готов. Демон решил одурманить мой разум.
— Не дождёшься, нечисть! Не видать тебе моей души! — крикнул я и начал читать молитву.
Мужчина снова рассмеялся.
— А если я не демон? Если Боги тебя услышали?
— Не сбить тебе меня речами. Изыди!
— И что? Будешь один тут сидеть? В тишине? Только чтобы демон не помог?
— Буду, — нахмурился я, поняв, что молитвы не действуют.
— Ой, дурак... Буду считать, что ты согласен. Девушку чтобы не потерял!
Я закашлялся и очнулся. Глаза слиплись, их пришлось разлеплять руками, размазывая слёзы и сухие корки. Келья шаталась, потолок норовил упасть. Тело нещадно ломило, будто лопатой по хребтине отходили. Опираясь о стену, встал. Мокрый подрясник пах потом, левая нога плохо слушалась. Пошатываясь, я вышел в коридор. Не так-то просто это сделать, когда голова кружится.
— А-а-а! — заголосил кто-то из братьев. — Умертвие! Изыди, изыди!
Удар кадилом пришёлся точно в лоб, я пошатнулся, рухнул на спину и снова уплыл в темноту.
— Опять? — тяжело вздохнул знакомый мужчина. — Может, гуманнее дать тебе умереть?
— Нет, — упёрся я. — Верни, пожалуйста. Я должен убедиться, что с настоятелем всё в порядке.
Демон он или нет, но могущественный. Моя душа — скромная плата за знание.
— Не забудь. Семь дней, девушка, тюрьма Хранителя.
— Где её искать?
— Ты со своим везением везде найдёшь, — буркнул голос во мгле.
Я почувствовал, как меня хлещут мокрой тряпкой по лицу.
— Паразит! Охульник! Ирод! Кара небесная на мою голову! — ругался настоятель. — Дух испустил, а всё никак меня в покое не оставишь!
— Охальник, — исправил я, за что получил тряпкой по губам.
Старик прижался к моей груди и громко зарыдал.
— Ты представляешь, что я почувствовал, когда ты пропал? Как можно не сказать, куда идёшь? Буря бушевала двое суток, мы даже искать тебя не могли! А если бы ты умер? Я бы тебя собственно удушил! Все нервы мне истрепал!
Я погладил его по спине.
— Никто больше не пострадал?
— Никто, — шмыгнул он носом и высморкался в тряпку. — Заболели только. А ты... Макриан, ты дышать перестал. Я лично вот этими вот руками не мог найти пульс!
Он затряс тряпкой и отстранился. Казалось, что за эти несколько дней он прожил несколько горестных лет.
— Встать можешь?
— Могу, — ответил я.
На радостях решили меня сразу выпороть?
Опираясь на мрачного Тиса, я дошёл до молельни.
— Макриан, это конец. Я позволяю тебе сюда войти в последний раз и покаяться, — произнёс не своим голосом настоятель.
Я обернулся, надеясь услышать пояснения.
— Твоя выходка стала последней каплей. Мы устали, Макриан. От тебя вреда больше, чем пользы. А теперь ещё это!
— Что?
Тис втолкнул меня в молельню, я рухнул на колени. Дверь со мной закрылась слишком громко. Единственная свеча дрогнула, но не погасла. Я сглотнул слёзы и принялся каяться, вспоминая свои пригрешения. Моих, пожалуй, хватило бы на всех братьев с Филией и настоятелем. Я коснулся ладонью шероховатой поверхности глиняной стены и нежно её погладил. Прощайте, родные стены. Отныне я вас не достоин. Порочу, пачкаю, сомневаясь. Никогда не был достоин, но вы согревали меня. Давали надежду и веру в то, что я не один. Вас сберегут мои братья, а я никогда не забуду.
Глупая улыбка расплылась по лицу. С ней я дошёл до братьев во дворе. Они смотрели на меня как на врага.
— Макриан, я лишаю тебя права зваться нашим братом. Лишаю права на облачение, права на доступ к святым местам, — заговорил настоятель, не глядя на меня. — По твоей вине погиб ребёнок, по твоей вине поиски продолжались. При тебе была найдена шкатулка. Из какого дома ты её забрал? На ком посмел нажиться? Признаёшь свои грехи?
— Признаю, — кивнул я.
Я действительно никому не сказал, где может быть мальчик, не подумал. И шкатулку у Агиса из рук зачем-то вытащил, ещё и спрятал. Всё так и выглядит.
Старуха Филия оперлась на забор и рыдала в фартук. С меня стащили рясу. Подрясник и исподнее забирать не стали.
Я вышел за территорию монастыря и замер. Куда мне идти?
— Макриан, подожди!
Филия бежала ко мне с корзинкой.
— Прости меня, дуру старую, прости!
— И ты меня прости, — ответил я, обнимая её.
— Это я за пацанёнком не доглядела, я! Я же не думала... Не знала! Я не знала, клянусь тебе! А куда я пойду? Ты... Ты молодой...
Женщина разрыдалась и уткнулась мне в грудь.
— Я собрала тебе... Сыр, мясо... Пирожков напекла. И носки связала. Прости меня, прости!
— Филия, ну ты чего. Настоятель только что сказал, что я виноват. Прошляпил, не доглядел. А ты их угощала, успокаивала.
Старуха стиснула мои рёбра, я покачнулся.
— Я собрала тебе... Там всё. Прости, пожалуйста...
— Не стой со мной долго, будут коситься. Спасибо. Я тебя не забуду, — пообещал шёпотом.
Я пошёл вперёд, не оглядываясь. Слёзы подступали, но я моргал как паралитик, пытающийся что-то объяснить. Нельзя жалеть, всё правильно. Упаси Боги Филия ещё каяться побежит. Боги милостивы, увидят раскаяние и простят, а люди нет.
Не помню, как добрался до поселения. Жизнь кипела. Мужчины старательно приводили в порядок дома, пострадавшие при буре, распиливали упавшие деревья. Дети весело играли, пачкаясь в лужах. Будто не было всего этого ужаса.
— Привет!
— Привет, — ответил я белокурой девчушке.
— Ты ко мне в гости пришёл?
— Нет. Я гуляю.
— И что, помогать не будешь?
— А надо?
— Ну конечно!