Страница 85 из 89
По-настоящему — не почти незаметно как раньше, а по-настоящему.
— Хорошо выглядите, — сказала она.
— Вы тоже, — сказала я.
Алексей ждал в саду.
Он стоял у восточной стены — в куртке, с лопатой, рядом стоял папоротник в горшке. Тот самый, который три месяца ждал в библиотеке. Я его сразу узнала.
Я подошла.
Я стояла рядом пока он копал — молча, сосредоточенно, с той же серьёзностью с которой делал всё. Земля была ещё тяжёлой, почти мёрзлой в глубине, он копал медленно, без спешки. Я смотрела на его руки и думала о том, что это маленькая вещь — посадить папоротник. Это занимает десять минут и не меняет ничего глобально.
Но он сделал сам.
Потому что я сказала — важно.
Папоротник опустился в землю у восточной стены — там где тень, там где влага, там где другие не приживаются. Алексей присыпал землёй, примял руками, выпрямился.
Смотрел на папоротник.
Потом на меня.
Я смотрела на папоротник — маленький, тёмно-зелёный, живой. Стоит там, куда его поставили. Растёт там, где мало света.
— Приживётся, — сказала я.
— Им много не надо, — сказал он.
— Им много не надо, — согласилась я.
Мы стояли рядом у восточной стены в конце февраля — в холоде, в бледном солнце, с только что посаженным папоротником между нами и в этом было что-то такое простое и такое правильное, что у меня перехватило горло на секунду.
Только на секунду.
Потом прошло.
Его рука нашла мою — спокойно, привычно почти, как будто это было уже давно.
Я не убрала.
— Пойдём в дом, — сказал он. — Нина сделала завтрак.
— Пойдём, — сказала я.
Мы пошли по дорожке к дому — рядом, рука в руке, по прошлогоднему снегу который таял уже. Сад был тихим, живым, последние птицы прилетели с утра.
За спиной остался папоротник у восточной стены.
Маленький. Терпеливый.
Там, где мало света.
Там, где другие не приживаются.
Но этот — приживётся.
Я знала это точно.