Не люби меня

И при этом — «потому что умел».

Просто, потому что умел.

Я думала о том каким он был в двадцать лет. В двадцать два. Когда ещё не было особняка и этой брони из спокойствия. Когда был парень с умением бить людей руками.

Это не делало его лучше.

Я перевернула страницу.

Не прочитала ни слова.

Перевернула ещё одну.

За окном было серое ноябрьское небо — низкое, плотное, из тех, что обещают снег, но не торопятся. Сад внизу стоял мокрый и терпеливый. Живой даже в ноябре — без солнца, в сырость, а всё равно живой.

Я захлопнула книгу.

Встала.

Надо было куда-то деть то, что накопилось — эти мысли о шрамах и о руках, и о том каким он был в двадцать лет. Лучший способ — движение. Тело устаёт, голова успокаивается, мысли раскладываются по своим местам и перестают толкаться.

Пошла в спортзал.

Его там уже не было — только груша чуть покачивалась ещё, и запах — пот и кожа и что-то ещё, специфическое, такое бывает в боксёрских залах.

Я встала на тренажёр.

Поставила скорость. Начала бежать.

Думала о шести годах на ринге.

О том что страх мешает думать — решил, что перестану — перестал.

О том что это звучало как безумие. И одновременно как что-то очень простое и очень честное.

О том что у него нож в спине, и он продолжал.

О том что у меня — контракт на два месяца, и я тоже продолжаю.

Перед этим позвонила Максу — вернее, послушала очередное голосовое. Он записался на курсы. Автослесарь, три месяца, сказал — «руками хоть что-то, надоело балду гонять». Голос был живой, почти весёлый. Про долг не спросил ни слова — научился не спрашивать.

Я послушала дважды. Второй раз — просто чтобы послушать голос.

Дом вокруг молчал своим дорогим молчанием, и от голоса Макса в этом молчании становилось теплее градуса на два.

Бегала сорок минут.

Пот, дыхание, монотонный ритм ног по дорожке. За окном зала начало темнеть — по-ноябрьски рано, без предупреждения.

Не помогло — мысли никуда не разложились и не успокоились.

Но хотя бы устала.

Это тоже что-то.

В душе я стояла под горячей водой дольше обычного и думала, что за неделю в этом доме я узнала про хозяина три вещи: он не умеет готовить, он спрашивает про сериалы и у него нож в лопатке.

Негусто.

Но неделю назад не было и этого.

А главное — я поймала себя на том, что собираю эти вещи. Складываю. Как когда-то складывала — пиджак на спинке стула, телефон экраном вниз, виски безо льда.

Плохой знак, Карина.

Очень плохой знак.