Страница 14 из 89
— Макс. — Я села напротив, сложила руки. Смотрела на него прямо, как смотрела сегодня на Тихомирова, потому что иначе, кажется, уже не умею. — Слушай внимательно. Я уезжаю сегодня вечером. На два месяца. Куда — скажу позже. Ты остаёшься здесь, платишь за квартиру — деньги я оставлю и начинаешь наконец думать, чем будешь заниматься дальше.
Он не сводил с меня глаз.
— Карин, куда ты уезжаешь?
— На два месяца.
— Это не ответ.
— Макс.
— Это из-за меня, — сказал он тихо. Не спросил — понял. И в его голосе было такое, что у меня сжалось под рёбрами — остро, быстро. — Карин, не надо. Я сам как-нибудь справлюсь...
— Ты уже справился, — сказала я. — Мы помним, как это выглядело.
Это было жестоко. Я знала, что жестоко, и всё равно сказала, потому что мне нужно было, чтобы он не спорил.
Он замолчал.
— Прости, — сказала я тише.
Он поднял взгляд. Смотрел на меня — серьёзно, по-взрослому, и я вдруг подумала, что он, наверное, вырастет нормальным человеком. Несмотря ни на что.
— Хорошо, — сказал он наконец.
Я встала. Пошла в комнату собирать чемодан.
Достала с антресолей, поставила на кровать, открыла. Долго смотрела на него. Потом начала складывать вещи — методично, аккуратно, как собираются люди, которые не знают, вернутся ли теми же.
Макс появился в дверях комнаты — молча, просто стоял и смотрел, как я складываю джинсы и свитера.
— Возьми тёплые носки, — сказал он наконец.
Я остановилась.
Посмотрела на него.
— Что?
— Тёплые носки, — повторил он серьёзно. — На улице ноябрь.
Я смотрела на него секунду. Потом что-то сдвинулось в горле — быстро, неожиданно и я отвернулась к чемодану раньше, чем он успел заметить.
— Уже положила, — сказала я.
Не положила. Положила сейчас.
* * *
В пять пятьдесят я взяла чемодан и вышла из комнаты.
Макс стоял в коридоре — руки в карманах, плечи чуть опущены. Смотрел на меня с тем выражением, которое я знала с тех пор, как ему было шесть лет и он приходил ночью, потому что боялся темноты.
Я поставила чемодан, подошла. Обняла его крепко, на мгновение и отстранилась раньше, чем успела передумать.
— Два месяца, — сказала я.
— Два месяца, — повторил он.
Я взяла чемодан и вышла.
Закрыла дверь.
Постояла на лестничной площадке в тишине с ключом в руке, с чемоданом у ног, с четвёртым пунктом в голове, который не защита, а условие.
Потом спустилась вниз.
У подъезда стоял чёрный автомобиль.
Тот самый.
Водитель вышел, забрал чемодан молча, без вопросов. Открыл дверь.
Я села.
Машина тронулась.
Я не оглядывалась на окна нашей квартиры, где Макс наверняка стоял и смотрел вниз. Не оглядывалась, потому что если бы оглянулась, то вышла бы из машины.
А выходить было нельзя.
Я смотрела вперёд — на огни ноябрьской Москвы, на мокрый асфальт, на чужую дорогу, которая вела неизвестно куда, — и думала, что жизнь иногда делает очень резкие повороты.
И единственное, что остаётся — держаться.