К вознесению

Двенадцать

Мы лежим в темноте параллельно друг другу, ногами к стеклянной стене, в пристегнутых шлемах, с подложенными под шеи подушками. Лица обращены на запад, в сторону стартовых площадок, в направлении взлета. Звуковая дорожка убедительная. Каждая деталь до невозможного реальна. Я чувствую спертый воздух, жар внутри корабля, чувствую, что мои напарники, по бокам от меня, пристегнуты к полу кабины. ЦУП проводит последнюю проверку. Теперь они говорят не с нами, мы больше не участвуем в обсуждении, мы заперты в системе, сбегать из которой поздно. Об этом мы всегда и мечтали, это волнует, это ужасает. Температура растет, из первой ступени вырывается пламя. Диспетчеры говорят дальше, хотя слова уже потеряли весь смысл. Мы постепенно отрываемся от земли, и я осознаю это с опозданием, когда уже началось. Я ощущаю, как на грудь наваливается вес, когда растет гравитация. Я слежу за своим дыханием; знаю, что надо закрыть глаза, но не могу не смотреть в иллюминатор на все более идеальное голубое небо. Голубизна постепенно становится прозрачнее, давление на грудь усиливается. Работает кислородный газификатор. Включается ускорение, мы поднимаемся; и как не было конкретного момента, когда мы оторвались от Земли, так нет и конкретного момента, когда мы оказываемся за ее пределами. Планета — это нечто устойчивое, изгиб голубой воды. На всей Земле нет движения. Она совершенно идеальна и спокойна. Я пытаюсь протянуть руку — но не могу, я пристегнута. Хочу коснуться ее, когда она удаляется. Мы все еще поднимаемся, и изгиб превращается в сферу. В последний момент неподвижными становимся мы, а Земля на огромной скорости отдаляется, кувыркается — прочь от нас, за пределы узнавания. Я больше не могу. Дальше я не заходила. Отключаю видео, слишком быстро срываю шлем с головы; в темноте вновь проступают комната и кухня, и я испытываю другое, тоже невыносимое, давление, опасное головокружение, как после неудачного погружения под воду. Кажется, что мое тело поднимается из меня, сбегает через рот, но вскоре успокаивается, остается на месте, и я вижу остальных — рядом, по бокам от меня: они содрогаются, трясутся, обхватив головы руками, по их подбородкам струятся слезы. Дальше не заходил никто из нас. Но проще не становится: двадцать восьмой взлет так же невыносим, как и первый. Что я вообще здесь делаю, что мы все здесь делаем? Я поднимаюсь с пола, гляжу через стеклянную стену на запад. Что-то изменилось. Там свет. Стартовая площадка-2.

— Но все не так просто, — говорит Кей, заглядывая в шкафчик над раковиной. Тайлер, стоя у холодильника, смотрит на меня с любопытством. Мы перебираем запасы еды и думаем, что приготовить. Завтра должны привезти еще. — Никогда не просто, — продолжает Кей. — Ты же знаешь, что есть целая эскадрилья космонавтов, которые даже не поняли, что были в космосе?

— Это как? — Я держу пачку замороженной моркови, наслаждаясь прохладой.

— Мертвые космонавты. Космонавты, выведенные из мертвых.

Тайлер ухмыляется во весь рот, а я совсем ничего не понимаю.

— Серьезно. Это правда, Ли.

— Так, еще раз — что?

— Двадцать три года и почти семь месяцев назад Буш подписал приказ, понижающий высоту страны.

— Президент так может?

— Ну, он смог. И одним из последствий стало то, что целый ряд пилотов-испытателей, которые считали себя морскими офицерами, авиаинженеров, ветеранов Второй мировой вдруг технически причислили к космонавтам.

— Потому что они поднимались выше вертикальной границы своей страны?

— И в космос.

Тайлер обращает взгляд к потолку.

— Восьмидесятисемикилометровый полет лейтенанта Джека М. Маклина примерно на шесть километров зашел за линию Кармана.

— Американскую линию Кармана, — напоминает Кариус. — Которая отличается от ста километров, установленных ФАИ. Плюс можно сказать, что термосфера и экзосфера — тоже часть Земли, а не настоящий космос, и тогда линия находится в тридцати тысячах километров.

— А зачем понижать высоту? — Я все еще сжимаю ледяную пачку.

— Деньги. Сама подумай: если сделать страну ниже, то значительно больше людей попадает в космос. Логично, правда? Трехдневный коммерческий полет на орбиту стоит сколько — четыре миллиона долларов за человека. Сколько человек могут себе это позволить? Суборбитальный в шесть раз дешевле. Опускаешь уровень пониже, называешь это космосом и открываешь для полетов…