Страница 85 из 136
Одиннадцать
Согласно некоторым определениям, технически этой энергии не существует. Если что-то нельзя наблюдать и осознавать, то оно остается теоретическим свойством, возможным объяснением для необъяснимых явлений — но не чем-то настоящим в полном смысле этого слова. Неощутимо, невидимо, не внедряемо в воображение. И эту двойственную натуру энергии — ее реальность и нереальность — требовалось встроить в летательный аппарат. Источник силы двигателя, закономерность, то, что понесет корабль. Вся система будет скрыта от экипажа. Это не просто рекомендация — это критическая необходимость. Если наблюдаешь за этой энергией, то она исчезает. Институт сообщает о «необъяснимых нестыковках» во время испытаний. Энергия по-прежнему неведома даже тем инженерам, которые ее приручили. Наблюдение может обрушить весь корабль. Инженеры об этом помалкивают. Тайлер смеется и шутит о коте. Не уничтожили ли мы Датуру, просто посмотрев на нее? Наши телескопы — оружие?
Самое невыносимое время дня. Рубашка липнет к плечам, и я ухожу в душ, за прохладой и редким уединением. Бегущие струи ледяной воды расслабляют мое тело, мои мысли следуют за ними. Энергия — это разновидность контакта; так я сказала Урии. Мы ее активируем, мы строим на ее основе — это первый шаг к постоянному контакту. Энергия нестабильна, так как достаточно нова для нас. Она не поддается сдерживанию, потому что сама по себе — вместилище. Круги внутри кругов. Технология, которая открывает еще технологии и имеет безграничное применение. То, что может нести другое, две руки, сложенные в пригоршню, сосуд для воды, жест щедрости, передачи чего-либо кому-либо. Защита драгоценного содержимого. Язык, интроспекция, технологии. Сельское хозяйство, медицина, оружие, города и глобальное потепление, космолет и исследование внешнего края Солнечной системы. Но стоит ли это делать?
Энергия — пока мы пытаемся ее наблюдать и не можем — сопротивляется, будто она сама живая. Жизнь необязательно заключена в теле. Да и что такое, в конце концов, тело, как не набор взаимодействий между материей и энергией, которые длятся какое-то время и демонстрируют метаболическую реакцию? Пришелец может быть и неким режимом энергии: не свойством передачи энергии, а самим процессом передачи. Состояние, а не тело, паттерн, а не форма. Я выключаю воду, жидкость капает с душевой насадки, и со шланга, заключенного в алюминий, и с моего тела. Тогда, выходит, пришелец существует столько, сколько длится путешествие — процесс реализации путешествия. Не прибытие, чтобы в конце встретить пришельца, а временное воспроизведение пришельца. Пришелец не может быть просто концовкой. Это слишком просто.
Вчера на некоторое время нам показалось, что на нас напали. Мы подумали, что момент настал: террористы установили наше местонахождение, проникли за периметр и на корабли, стоящие в нескольких километрах от берега. Заревела сирена — глубокий и скорбный плач, пробивающийся через трехслойное стекло. Во двор выбежала охрана. Носились автомобили, сирену перекрикивали голоса.
Суета не прекращалась, и сирены продолжали выть. Они умолкли спустя почти два часа — первый прекрасный момент чистейшей тишины, пустоты в воздухе, когда пропадает эхо, замолкают даже птицы, даже насекомые. Охрана, окружавшая наше здание, рассеялась, потом во дворе появился Моусон и жестом показал нам «окей». По видеосвязи он объяснил, что тревога ложная. Все знали, что существует высокий риск нападения. Основная градирня вдруг прекратила работу; это вызвало «каскадный сбой», и в результате остановилась деятельность всего топливного блока. Инженеры, умудрявшиеся работать даже под рев сирены, осмотрели градирню и обнаружили, что в шлюзе, через который поступала морская вода, поблескивает нечто, похожее на студенистую массу. По их подсчетам, около семидесяти пяти тысяч медуз проникли в шлюз и застопорили всю градирню. И хотя все походило на саботаж, инженеры назвали это необычным, но не исключительным природным явлением.
— Карения, — сказала я. Моусон кивнул. — Я почувствовала рыбную вонь даже через фильтры.
— Так и думал, что тебя это заинтересует, — усмехнулся он.
— И никто этого не заметил? Вы известили острова? Необходимо прекратить всю рыбалку. Нельзя входить в воду. У берега следует носить маски, ежедневно брать пробы воды…
— Расслабься, мы в процессе.
— Это цветение ядовитых микроводорослей, — объяснила я остальным. — Красный прилив. Забирает кислород и убивает всю морскую флору и фауну, но при этом привлекает медуз. Много медуз. Это явление чаще встречается у берегов, на которых есть энергостанции с их утечками химикатов.
Дальше мне пришлось объяснять — сперва напарникам, затем старшему руководству по видеосвязи, — что наше продовольствие из водорослевого сада, хотя в чем-то и схоже с каренией, которая окрашивает море в красный и выделяет нейротоксин в окружающую среду, в сущности отличается. И это питание, как мы многократно доказали в испытаниях на животных, хотя и не на людях, совершенно безопасно.