Страница 76 из 136
Солнце стояло высоко, и, когда мы вышли на берег, у нас уже началось серьезное обезвоживание, губы саднило, веки покрывались волдырями. Мы недолго поспали в тени папоротников, дежуря по очереди. Где-то через час заставили себя подняться и осмотреться. Большие скалы, россыпь пальм, мангровые деревья в отдалении. Ни дорог, ни строений, ни признаков жизни. Понимая, что выглядим глупо, мы полезли на скалы, будто механические крабы. Солнце садилось. Мы сориентировались и направились на запад. Воздух был горьким, смрадным из-за болотного газа — мы шли через мангровый лес, проваливаясь по колено в трясину, полную ферментирующих бактерий. Мы экономили дыхание (разлитая в воздухе вонь — это всего лишь природный регулятор кислорода, говорила я себе), заходящее солнце ласкало растрескавшиеся губы. Перед тем как оно окончательно пропало, мы остановились, прислушиваясь к пению жаб и сверчков, отчаянным бултыханиям в иле ривулусов, дышащих кожей. Мы сняли внешний слой костюмов и накинули на плечи, как на манекены. Кей указал на искусственный источник света, который заметил примерно в тридцати километрах. Говорить было больно. Я с трудом узнавала собственный голос, не понимала, откуда он доносится, но отчетливо помню, как сказала, что хочу это сделать.
— Нет, правда, — прибавила я.
И Тайлер проворчал:
— Никогда не думал, что это скажу, но и я этого хочу. Я отдал все силы. Двадцать шесть месяцев подготовки. Я готов. Не хочу, чтобы это была просто симуляция. Больше нет. Говорите что угодно — мол, это все солнце, обезвоживание, — но я серьезен, правда. Я хочу туда.
Мы рвались домой, но Моусон потребовал оставить нас в клинике под наблюдением на двадцать четыре часа. Меня распирало от энергии, я даже не думала спать. Как много времени мы потратили на концовку: снова и снова учились высаживаться, вылезать, плавать, ходить, даже дышать. Наши спасения из капсулы превратились в ритуал, в церемониальные повторения, и все время мы знали, что, когда придет срок, никакой концовки не будет — по крайней мере, такой.