К вознесению

— Он проработал дольше, чем кто-либо ожидал, но действительно уже много лет ничего не присылал. Последняя его фотография — Земля, снятая с расстояния в шесть миллиардов километров. И это уже было давно. Спутник должен был уже улететь в четыре раза дальше.

— «Должен был»? Что случилось?

— Неизвестно. Мы потеряли его около гелиопаузы. Ничего удивительного. Запасы энергии «Вояджера», его изотопный генератор, исчерпались. Он умер.

— Урия, можно уже остановиться?

— Хм-м?

Она опережала меня на три шага и теперь оглянулась с недоуменным видом. На ее лбу вдоль волос блестел пот.

— О чем ты? К чему ты клонишь?

Она выдохнула.

— Ошибка оказалась не ошибкой, — ответила она. — Это послание «Вояджера».

На секунду я задумалась.

— Нет. Ты же сказала, что это невозможно.

— Знаю.

— Тогда как это может быть «Вояджер»?

— Не знаю.

— Ну и что было в послании?

— Я ведь говорила — ничего, только снова и снова повторялся код. Но самое интересное не то, что он пришел от «Вояджера», а то, где «Вояджер» в этот момент находился.

— Ну, получается, примерно в двадцати четырех миллиардах километров?

— Такова была прогнозируемая позиция. Там ему надлежало быть. Но он не там.

— Ну, бывает, отклонился. Он дальше, ближе — где?

— Дальше. Намного дальше.

— Насколько?

— За период с его последней передачи он прошел около десяти световых дней и приблизился к внутреннему краю облака Оорта.

— Что? Урия?

— Уже поздно. Пора возвращаться.

— Ни в коем случае. Не вернемся просто так. Остановись. Я ничего не понимаю, я не понимаю, что ты пытаешься сказать. «Вояджер» ускорился? Как это возможно?

— А это невозможно. Конечно, нет.

— Тогда как он туда попал? Почему отправил сообщение?

Урия смотрела в землю.

— Кто еще об этом знает?

— Наверное, не так много людей, как ты думаешь. Тебе я рассказываю потому, что это поможет тебе в работе.

— Но как? Как это связано с… Так. Так. Я просто пытаюсь привести мысли в порядок — слишком уж их много. Давай еще раз: совершенно невозможно, чтобы «Вояджер» проделал такой путь и вдобавок послал сигнал?

— Мне правда надо отвечать?

— Так. Значит, его туда что-то доставило. Принесло, дотащило, неважно. Причем примерно в то же время, когда вы нашли Датуру. И ты хочешь сказать, все связано? Виновата… одна и та же

штука

? Ты в это веришь?

— Мы верим, что два явления — Датура и сигнал — связаны. И вероятнее всего, в обоих случаях виновата одна сущность.

— Так, ну ладно, и что теперь? Что дальше?

— Мы исследуем сигнал.

— Да. Расшифровываем. С аналитиками и программами. Это я понимаю. А связаться можно? Можно ответить «Вояджеру»?

— Это мы попробовали чуть ли не первым делом. Ответа нет. «Вояджер» по-прежнему не проявляет признаков жизни. Но, конечно, мы не оставляем попыток.

— Что еще?

— Как я уже сказала, мы продолжаем исследования. В том числе планируем проводить их самым непосредственным образом.

— То есть полетим туда? Это и будет полет? Миссия? К этому мы готовимся?

— Вот именно.

— Охренеть. Извини, я просто… Охренеть.

Мы прошли мимо машины до старой дороги, ведущей в холмы. Ухабистая земля, признаки прошлых ориентиров, вдали — белые пятнышки, плохо различимые за висящим в перегретом воздухе маревом.

— А как же Датура? — спросила я. — Вдруг она вернется?

— Может и вернуться. Конечно может. Мы не знаем. Может случиться что угодно. Ли, если ты хоть в чем-то похожа на меня, то скоро найдешь в этом нечто освобождающее. Мы делаем все, что в наших силах, — и это нормально. Но Датура — нельзя просто дожидаться, когда она снова появится. Я не могу сидеть сложа руки. У нас есть обязанности, есть чем заниматься прямо сейчас.

— Ясно. Ну и когда? Какова расчетная дата?

— Как можно скорее. Реалистичный прогноз — два-три года. С инженерной точки зрения изменилось мало: мы и так готовились к дальнему полету, первому из серии «Просцениум». Только прежде мы собирались на Датуру, а теперь придется лететь дальше. И новый двигатель на это способен.

— Туда, откуда пришел сигнал?

— Да. Ближний край облака Оорта. Мы собираемся туда. И, Ли?

— Да?

— Я привела тебя сюда из-за твоей работы. Чем дальше мы заходим, тем более важным становится вопрос продовольствия. Ты говорила о малоуходной, питательной, урожайной культуре. Ты нас убедила. От этого может зависеть вся миссия. Ты обещаешь облегчение стресса, повышение иммунитета, эмоциональное утешение. Все это нужно сделать как следует. Поэтому я сообщаю: отныне у тебя есть полный доступ, ты допущена на все собрания, которые проходят на высшем уровне. Ты ключевой работник. Чтобы у нас все получилось, без тебя нам не обойтись, Ли.