К вознесению

Десять

— Твоя работа произвела на нас большое впечатление, — сказала мне Урия в своем кабинете, который был ненамного больше моего; хотя, наверное, размер казался маленьким из-за наваленных повсюду папок, кофейных стаканчиков, упаковок из-под сэндвичей и засекреченных докладов. — В чем-то ты уже превзошла наши ожидания.

Я кивнула, разглядывая ее полки, отметила фотографию в рамочке — предположительно, дочь.

— Но дел еще много, — сообщила я. — Закончим оптимизацию штаммов, потом начнем испытания. И конечно, мы еще не решили, какой штамм лучше подходит для миссии.

— Об этом я и хотела с тобой поговорить. Я тут раздумывала о том, что ты сказала вскоре после своего приезда.

— Правда? И что я сказала?

— Я помню, что ты была расстроена. Буквально схватила меня и выволокла из лаборатории. Заявила, будто я усложняю твою работу, потому что не делюсь информацией.

— Правда?

— Ну, может, не в таких формулировках. Но я поняла, что ты была права. Я читала твои доклады о водорослях, об их зависимости от описания миссии, которыми я с тобой поделилась.

— Я пыталась сделать все, что в моих силах.

— И я это вижу. Нас впечатлил тщательный подход к работе и, в частности, творческое отношение к миссии.

— Как я говорила, это важно, если нам нужен штамм, который лучше всего подойдет к определенной среде.

Урия замолчала и даже перестала вертеть в пальцах ручку. Посмотрела прямо в мои глаза.

— Я подумала, почему бы нам не зайти еще дальше? Ради получения наилучшего вида?

— То есть ты готова рассказать мне больше?

— Но с этим придет и бо́льшая ответственность, ты должна это четко понимать, прежде чем примешь решение. Необязательно соглашаться. Ты уже прошла проверку, но если согласишься, то следить за тобой будут куда пристальнее.

— Что конкретно это повлечет за собой?

Урия пожала плечами, скривившись.

— Вряд ли что-то особенное. Мы просто хотим исключить возможность любых утечек. Работа секретная. Тебе будет сложнее выехать из Риджкреста.

— Правда?

Урия заметила мою тревогу.

— Я не говорю, что ты вообще не сможешь выехать. Просто придется планировать все передвижения и сообщать нам о них заранее.

— А если я захочу домой? Навестить маму?

— Вот международные перелеты — вопрос каверзный. Но помни, что это не навсегда. И в особых обстоятельствах, если подашь запрос, отказать не должны — я не вижу для этого причин.

— Ясно.

— Уже засомневалась?

— Вовсе нет.

— Я надеялась, что ты так скажешь. — Она встала с кресла. — Думаю, тебе надо кое-что увидеть.

В аудитории было пусто, Урия поставила у дверей охрану. Провела меня мимо сцены по среднему проходу в зал.

— Садись где хочешь.

Мы остановились примерно посередине. Урия сняла с плеча сумку, расстегнула и достала планшет. Провела по экрану пальцем, тапнула пару раз. Раздался громкий щелчок, и в зале выключился свет. Я больше не видела Урию. Она еще потапала по планшету — и активировался настенный экран. Она снова явилась в слабом свечении, с опущенной головой. Переведя взгляд, я увидела на экране множество слабо сияющих точек.

— Это астероиды. Кажется, что они рядом, но между ними около миллиона километров. Одна из наших задач — следить за ними. Мы составили траектории движения порядка двух миллионов астероидов. В основном наблюдаем пассивно, но если видим отклонения или аномальное поведение, то переводим объект из третьей категории во вторую. Она куда меньше — обычно там не больше двадцати тысяч объектов. За объектами из второй категории следим тоже по большей части пассивно, хотя и существенно пристальнее. Иногда — редко — у астероида обнаруживается достаточно аномалий, чтобы мы могли перевести его в первую категорию. В ней объектов не больше сотни. С них наши компьютеры уже не спускают глаз. Составляют подробные профили. Если в наблюдении за первой категорией и есть минусы, то это сверхчувствительность. Избыточные доклады, причем почти вся информация оказывается незначительной. Говоря по-человечески, изучение первой категории граничит с бдительностью, паранойей и психозом.

Я уловила проблеск ее улыбки в слабом свете астероидов.

— Система неидеальная. На мой взгляд, даже не очень-то хорошая. Как и у многих наших систем, у нее военное прошлое. Изначально это программное обеспечение разрабатывалось для наблюдения за толпами. И один из самых очевидных изъянов — она слишком полагается на восходящий порядок. Если проще, то руководствуется тем, что уже видела. Объект ведет себя необычно? Его изучают тщательнее. Поступают новые аномальные данные — объект переводят выше и следят еще пристальней; так процесс подпитывает сам себя. Но ведь, как правило, рано или поздно у любого объекта при желании можно найти аномальное поведение. Они кажутся аномальными просто потому, что их выделили, хотя должно быть ровно наоборот. В итоге возникают ошибки, которые можно разложить минимум на две категории: ложная атрибуция и слепота.

— То есть за всеми остальными астероидами практически не следят?

— Вот именно. Когда на средней дальности кружит порядка двух миллионов семисот пятидесяти тысяч булыжников, полезно иметь систему, которая умеет определять приоритеты. Нужно распределять ресурсы так, чтобы убедить себя в том, какой ты ответственный. — Она глубоко вдохнула, выдохнула. — Так. — Пальцы снова замелькали над планшетом, и вдруг вся аудитория изменилась. Густые яркие точки на экране пропали, их место занял один-единственный большой округлый объект. Светло-красного цвета на фоне темного космоса. В его свечении Урия выглядела иначе. Когда я снова посмотрела на экран, небесное тело словно перескочило ближе. Края экрана сливались с темнотой, и оно будто висело прямо посреди аудитории. Было ощущение, что я могу встать и обойти его со всех сторон.

— Это Датура. Она появилась чуть больше пяти лет назад. И мгновенно попала на верх списка первой категории. Мы никогда не видели ничего подобного. Если расценивать ее как астероид, то это одна сплошная аномалия. И первые наблюдения свидетельствовали, что этот астероид идет на столкновение с Землей.

Я хотела заговорить, но во рту пересохло. Рот глупо раскрылся, вопрос я так и не задала.

— К счастью, оба вывода оказались ошибочными. Он не идет на столкновение с Землей. И это не астероид.