Страница 4 из 136
Каждый вечер я измеряла свой рост сантиметром — не хотела пачкать стены отметками — и наутро замечала расхождения. Раньше меня это пугало — мысль, что вся эта сила идет откуда-то изнутри, что во мне заложено нечто, которое вот так разворачивается. Будто мое взрослое тело, уже заранее готовое, сжали, скрутили еще до рождения в аккуратный клубок и оставили медленно раскрываться. Было страшновато — я сомневалась, что справлюсь с этим сама; но по ночам мама не просто приглядывала за мной, а практически вручную направляла мой рост, мои изменения, и я знала: мне и не придется справляться в одиночку, потому что я не одна. Когда по утрам я делала первые неверные шаги, чтобы сесть на кухонную скамью — лицом к столу, спиной к стене, — Фенна смотрела на меня с простой благодарностью и удовольствием. Для меня это что-то значило — свидетельство, что мое появление ее радует, доказательство, что я правда ей нужна.
Герт всегда мечтал лишь об одном — стать архитектором. Решил еще в детстве, готовился к этому. Но что-то пошло не так, и вступительные экзамены закончились катастрофой. Он сдал их настолько ужасно, что отказался от любых повторных попыток. Он упустил свой единственный шанс и не сумел оправиться. Я узнала о его амбициях и об их крахе, когда уже долгое время не жила дома; сам он никогда ничего не рассказывал. Пробел снова восполнила Эрика. Она тоже не знала всего, но намекала, что причина в нервах: Герт страдал от парализующей тревожности.
Вот так Герт, который хотел быть только архитектором, строить на земле и видеть рост, занялся тем единственным, чего категорически не желал, — делом своих предков: он ушел в море. Сначала, как его отец и его дед, работал на атлантических траулерах, отсутствуя дома месяцами кряду. Он принял это решение, если я не ошибаюсь в своих подсчетах, примерно после провала на вступительных экзаменах — будто хотел себя наказать, почувствовать, как ободранную толстыми канатами кожу саднит от ледяного соленого ветра. Этим он занимался годами, продержавшись дольше многих, и скопил немало денег. А потом каким-то необъяснимым образом познакомился с Фенной.
Они буквально столкнулись на улице, ночью. Он был пьян, вывалился на нее из бара и тут же пришел в ужас от собственной неуклюжести. Следующие сутки они не расставались. После этого он изменился. Стал одержимым и больше ни о чем не мог думать. Герт проснулся другим человеком. У него появились цель и силы. Он не выносил разлуки с Фенной. Выход в море казался ему дезертирством, бедствием. На борту его мучили ревность и паранойя. Его не меньше других изумило, что Фенна — темноволосая, образованная, красивая — проявила к нему интерес, и он сам себя поддразнивал: наверняка это просто сон. Сойдя на берег, Герт принял на эмоциях скоропалительное решение, что совершенно не в его характере: зарекся снова подниматься на борт. Фенна наверняка скоро опомнится и не захочет его видеть, но ему нужен был крошечный шанс, что они могли бы продолжить встречаться, а то и — Герт и сам это представлял с трудом — построить совместное будущее. В тот день он сделал два звонка: один — судовому агенту, второй — женщине, с которой проведет остаток своей жизни.
Здесь есть все: море, таинственная женщина, случайная встреча, преобразившая две жизни. И то, что мой рассказ изобилует клише, по-моему, лишь доказывает, насколько необъясним и необоснован — и насколько ошибочен — их союз.
Как оказалось, Герт не расстался с морем окончательно. Он так и работал с ним почти четыре десятка лет, хоть и косвенно, до тех пор, когда наконец в каком-то безликом, скудном кабинете конторы по водоснабжению у него не отказали легкие — и он умер.
Прадед Герта со стороны отца работал в Голландской Ост-Индской компании —
VOC
— на ее последнем издыхании. И его отец работал в
VOC
— или так уж гласит легенда. Йоханнес, отец Герта, любил рассказывать о приключениях наших предков. Помню отрешенную улыбку Фенны — она не верила ни единому слову. «
VOC
, — говорил старик, — это начало современности, изобретение, которое сделало возможным все». И он показывал за окна, на Роттердам. Эта компания, учрежденная в 1602 году, первая в мире зарегистрировалась на бирже. Она обладала полномочиями государства. Ее флот бороздил весь мир, подписывал договоры, имел врагов и союзников, казнил пленных, колонизировал целые страны.
VOC
даже свои монеты чеканила. Йоханнес рассказывал об удивительных приключениях на далеких островах Индийского океана, о потерпевших крушение, о зарытых кладах, о невероятных открытиях, и мы с сестрой слушали раскрыв рты. В сравнении с этими историями, такими волнующими и драматичными, наша жизнь казалась серой и заурядной. Но, по словам Йоханнеса, эти приключения не были бы возможными, не будь Нидерланды такими, какие они есть. Именно низины и трудности возделывания земли и зародили
VOC
. Нидерландам пришлось переосмыслить себя, стать страной воображения. Первоначальные Нидерланды оставались на месте, зато их тень —
VOC
— обошла весь мир. Страна, окруженная со всех сторон водой, с трудом выживала на грани затопления, а
VOC
процветала в мировых океанах; будто именно постоянная угроза, исходящая от воды, вдохновила Нидерланды познать океаны, как никто другой.
Герту все эти истории не нравились, и отчасти поэтому Йоханнес любил их рассказывать. Он был шумным, краснолицым здоровяком, который словно выплескивался из своего кресла. Нам он казался полной противоположностью своего сына Герта — жилистого, изможденного, нерешительного и необщительного. Но теперь, оглядываясь назад, я все вижу иначе. Герт всю жизнь боялся отца, при этом жаждал его внимания и одобрения и одновременно ненавидел себя за эту слабость. Все мелочи, что говорил Йоханнес, — шутки, смешившие нас замечания, — сказывались на Герте. Так и видишь, как Герт прикусывает язык и выходит из комнаты, и тогда за улыбкой Фенны крылось легкое беспокойство. Но мне бы и в голову не пришло, что Герт боялся Йоханнеса так же, как мы с сестрой боялись самого Герта.
Теперь-то очевидно: он не просто подозревал, что разочаровал отца, он подтверждал это снова и снова. Прежде всего своей работой. Отец считал Герта слабаком, не переносившим море. Всю свою жизнь, до самой кончины в городской конторе, Герт проработал инженером-гидравликом и консультантом в региональном управлении водного хозяйства
Waterschappen