Страница 14 из 136
Ник, похоже, собирался пожать плечами.
Я уже шла к кухне, на миг задержавшись, когда корабль покачнулся. Это целое искусство: когда накатывает волна, пол становится все более неустойчивым. Пока что я, к счастью, ни разу ничего не уронила и не слегла с морской болезнью. Спустя два часа, проведенных на кухне — в размышлениях о подслушанном разговоре, периодически обдаваемая потоком горячего воздуха из посудомойки, — я стянула перчатки, бросила их в корзину и медленно двинулась в каюту. Но остановилась на лестнице и, подчиняясь порыву, поднялась наверх — подышать воздухом не из кондиционера.
На палубе оказалось удивительно шумно: стеньги трепетали и тряслись на ветру. Я с облегчением чувствовала, как прохладный воздух ласкает горячую липкую кожу. Была почти полночь, внутренний свет на корабле притушили. Вода выглядела спокойной — бескрайняя чернота, которая встречалась с широким небом. Я взялась за канат, тянущийся вдоль борта, скинула обувь, уперлась ногами в стеклокомпозит и осторожно направилась к носу.
Теперь я стояла на самом острие «Индевора», держась за леер и наклонившись вперед, зажмурившись, наслаждаясь свободой и ощущением побега, высоким сводом неба над головой и звездами. И вдруг, словно из ниоткуда, раздался тихий голос; мои глаза распахнулись, я вернулась с небес на землю и подобралась.
— Простите, — сказал он. — Вы, наверное, думали, что здесь одни.
Он стоял в паре метров справа — невысокий, худой, светловолосый, в мешковатой футболке и длинных шортах. Приподнял бровь и нервно улыбнулся.
— Не хотел вас пугать. Вы меня явно не заметили, и я собирался уже уйти, но потом испугался, что вы меня услышите и будет хуже.
Я усмехнулась:
— Не переживайте. Даже удивительно, что на палубе только мы. Здесь же так невероятно.
— Я стараюсь подниматься почаще, но не всегда получается. — Его акцент было трудно определить, вроде бы скандинавский, отрывистый, с примесью восточного побережья США. — Признаю, тут легко забыться. Два виски, пять минут на носу в полночь — и я уже своего имени не помню.
— Могу себе представить.
Теперь, разглядев собеседника получше, я заметила необычно яркие голубые радужки его глаз. И хотя сначала я решила, что он молод — кто-то еще из младших ученых, — теперь увидела, что, вообще-то, он старше меня.
— Сейчас больше нигде не хочется оказаться. Нигде. — Он широко улыбнулся и тряхнул светлыми волосами. — Когда я тут стою, я словно ускользаю. — Он показал на воду. — Она предвосхищает нас, содержит нас, переживет нас. И сейчас мы здесь, с ней. — Он замолчал, и я видела, как он дышит, как под мешковатой футболкой поднимается его узкая грудь. — Впереди, — он снова показал куда-то на воду, — Срединно-Атлантический хребет, сорок тысяч километров в окружности. Кабо-Верде, Азорские острова, Исландия, остров Вознесения. Словами не передать, как важно для меня это путешествие. Надеюсь, вы поймете, что я имею в виду, когда мы прибудем.