Страница 122 из 136
Этот остров — одно из последних сохранившихся «заморских владений» Великобритании, пережиток колониального прошлого. После того как его открыли португальцы в 1501 году, на берег ступали только моряки на пути от мыса Доброй Надежды, чтобы перекусить мигрирующими черепахами и козами, завезенными первыми прибывшими. Команды оставляли письма в трещинах между камнями на Лонг-Бич, чтобы корабли, идущие в другом направлении, могли доставить их домой. В 1815 году, когда Наполеона сослали на остров Святой Елены (ближайшая суша, в тысяча трехстах километрах), Великобритания поставила на Вознесении свой гарнизон. Остров оставался стратегической территорией на протяжении Второй мировой и Фолклендской войн. Там до сих пор порой садились британские ВВС. Военное присутствие объяснялось слухами о значительных минеральных залежах в местных водах, и даже поговаривали о глубоководной впадине. Все указывало на прибыльное сотрудничество КИ и британского правительства.
Чем больше Хелена читала об острове, тем причудливей все это выглядело. Для сравнительно неказистого клочка земли — восемьдесят восемь квадратных километров бесплодных берегов и скал — Вознесение привлекало многовато внимания. Один его уголок технически принадлежал США — их военно-воздушные силы проводили маневры и продавали фастфуд за доллары, не признававшиеся на остальной части острова. Видимо, она громко рассмеялась, так как разбудила пожилого пассажира в двух сиденьях от нее. Она извинилась одними губами, поправила наушники и продолжила чтение.
О самом удивительном аспекте острова нигде не писали прямо: жить там — и прежде, и теперь — запрещено законом. Военный персонал ротировался каждый год, не выдерживая жары, одиночества и однообразия. Регулярно приезжала горстка ученых, которые следили — по крайней мере, до исчезновения колонии — за гигантскими зелеными черепахами и исследовали необычные лесные условия на самой высокой точке острова, Зеленой горе. Эту ранее голую скалу намеренно и скрупулезно удобряли и засаживали растениями со всего мира — проект начал реализовывать еще Чарльз Дарвин во время своего плавания на «Бигле» в 1836 году, — и сегодня данный образец терраформирования представлял большой интерес для КИ, особенно теперь, когда компания, расширяя свою астероидную программу, активно примерялась к внутренним планетам.
Население — восемьсот человек: сменяющийся список строителей, солдат, инженеров связи и персонала с острова Святой Елены (они же «Святые»), который обслуживал три отеля, два бара и один-единственный супермаркет. Сколько Хелена ни штудировала литературу, все указывало на то, что никто не прожил на острове жизнь от начала до конца. Семьи там не поощрялись. Остров не принимал молодежь или стариков; клиники самые простые, нет ни квалифицированных акушеров, ни похоронных агентств, ни кладбищ. Чем больше она читала, тем меньше верилось, что это место настоящее. Какое-то радикально недоделанное, сляпанное наспех, нарисованное фломастерами в детской руке. И это подтверждали местные названия: Залив Обмана, Неуютная бухта, Зеленая гора, Деревня Двух Лодок, Темный кратер, Конюшня Дьявола, Пик Единорога, Пик Сестер. Сейчас, когда первый из ее рейсов шел на посадку, Хелену оглушала мысль о том, что они приземлятся там, ступят туда ногой, доверят себя столь причудливому и невообразимому острову. Все на Вознесении казалось выдуманным, существующим понарошку, подчиненным детским мышлению и фантазии. Конечно,
любая
территория выдумана — в этом смысле остров Вознесения ничем не отличается, — но открытость, наглость, с которой остров это признавал, изумляла. У Хелены ускорился пульс, и она вновь задумалась о том, как сойдет на остров с самолета — и какой самолет сможет ее туда доставить?
Идеальное место для вернувшихся космонавтов: удаленное, вокруг — глубокий океан; наличие военных и отсутствие гражданских. Но было и что-то еще, некое сходство между миссией «Просцениум-1» и Вознесением. То и другое — маловероятные, потусторонние выдумки. Хелена так до конца и не поверила, что ее сестра могла готовиться для миссии в открытом космосе, а потом еще туда и отправиться. И вполне логично, что место, в котором предстояло приземлиться экипажу, столь же неправдоподобное. Чем остров особенно будоражил ее, из-за чего она потревожила соседа смехом — так это история его откровенно абсурдного и невероятного человеческого освоения. Остров Вознесения нагляднее чего угодно показывал: участие сестры в «Просцениуме» не более странно, не более требовало фантазии, чем ее рождение. Хелена улыбнулась в последний раз, когда колеса коснулись полосы в Сингапуре (все еще первый этап пути), и подумала, что самая первая фантастическая история — невозможное приключение, полное чудес и удивлений, — это уже само существование жизни, все те мгновения, что делили она, ее сестра, их семья, все люди.
«Международный аэропорт Кейптауна просто огромный», — думает она, в нервном исступлении шагая туда-сюда по залу вылетов. Трижды смотрит цены на билет домой. Сжимает сумку, снимает заколку с волос, расправляет юбку. Да что она здесь делает? Джек прав, это нелепо.
— Хелена?
Она поворачивается на своем сиденье, поднимает взгляд. Метр шестьдесят, бледная кожа, слегка полноватая, короткие рыжеватые волосы и яркие серо-зеленые радужки. Одна сумка на плече, практичные туфли.
— Здравствуйте. Я не сразу вас узнала, вы выглядите моложе, чем на экране. Я Мария.
Она встает, протягивает руку и плачет.