К вознесению

Я выявила три места, в которых уверена. Думаю, они соответствуют трем стадиям: до миссии, во время миссии и после миссии. Корабль стартовал из порта во Французской Гвиане. Не знаю, сколько времени там провела мама — или твоя сестра с остальным экипажем. Думаю, как минимум несколько недель, а то и месяцев. Порт окружен стеной и усиленно охраняется. Я пыталась туда попасть, но это невозможно. На протяжении самой миссии, полагаю, ЦУП размещался в переоборудованной военной академии во Флориде. Я ездила и туда, но ее уже не существует, даже участка нет, одно болото. Наконец, после миссии — и вот это, я думаю, может оказаться интересным. Остров посреди океана, чуть ниже экватора. Странное место для завершения проекта, правда? Хотя… Я практически уверена, что это ближайшая суша к точке приземления капсулы. Не сомневаюсь, что твоя сестра и остальные должны были оказаться на этой широте, и после обнаружения капсулы их доставили бы на остров. Конечно, они туда так и не добрались.

Она не летала уже девять лет, и аэропорт застиг ее врасплох. Жар солнца через стеклянные стены. Качающиеся дирижабли, ревущие моторы. Каждые сорок шесть минут — тихий хлопок преодоления звукового барьера. Она выбита из колеи. Не может разобрать, что говорят по громкой связи. Она будто под водой — давление и шум в ушах, руки и ноги встречают сопротивление.

Летать она не боится, не избегает аэропортов и вообще-то не раз летала в месяцы после объявления о смерти Ли. Но после такого срока ее стали нервировать жестокость ускорений и небрежность, с которой большие партии людей переносятся на огромные расстояния. Она не летала девять лет в основном потому, что было некуда. Между островами проще путешествовать по воде. В городах тоже есть водные такси. Существует мнение, что вид на острова с высоты самолета дает преимущество в ее работе, которого никогда не будет у спутниковых снимков. Она эту теорию ценит, но считает своим приоритетом чувствовать землю так же, как те, кто ее населяет. К взгляду свысока слишком легко привыкнуть.

За последние двадцать лет здесь пропало семь процентов территории. И это само по себе чудо, поразительное достижение инженерии, ведь прогнозы были куда хуже. Но страна уже не та; не быть прежней — это новое ее состояние. Государственный отдел картографии выпускает официальные снимки каждые три месяца, демонстрируя очередную версию территории. Но на самом деле площадь земель меняется каждую минуту. Прошлый год стал переломным: впервые в истории суши появилось больше, чем исчезло. Все начинает меняться. Может, это уже тенденция, но Хелена не рекомендует почивать на лаврах. Ее работа ведется в двух направлениях: опознавать, реклассифицировать, исправлять статус пропавших земель — и проверять, чтобы вновь созданные территории соответствовали всем грозным и запутанным государственным критериям. Если новый участок не отвечает хотя бы одному критерию, то жить на нем нельзя. Сейчас закрыты семьсот островов — из-за коррупции в правительстве либо в строительстве. Но это еще сравнительно немного. Застройщики ведут себя все приличнее и послушнее.

Эта поездка — самый долгий период, который она проведет вдали от детей. Когда она объявила об этом Джеку, он сначала не поверил, лишь рассеянно кивал, нарезая овощи. Она забронировала рейс, договорилась о такси — а он все еще не верил. Три дня назад, вечером, он взорвался — мол, она сошла с ума, ведь ей ничего не известно об этой женщине, которая может быть кем угодно, документы легко подделать. В темноте она наблюдала за ним, будто с расстояния во многие километры, с другой половины кровати. Значит, и он боялся. Чего-то другого, но все-таки боялся.

— Я лечу, — сказала она. — Я проверила все, что только возможно, и я просто не могу отказаться.

— Чего ты надеешься добиться? — спросил он. — Что ты хочешь найти на этом острове?

В дни перед полетом она следила за собой особенно тщательно. Лендерт тоже это заметил.

— Мам, что у тебя случилось?

Она держалась напряженно, готовила, одевалась и двигалась в состоянии контролируемого исступления. Она сама это и видела, и чувствовала. Она паниковала — и давно пора. Хелена отчаянно старалась успеть закончить все, пока ей не помешали. Не торопилась в другое место, полностью посвящала себя тому, где находилась, и боялась его потерять, боялась, что ее заберут раньше, чем она что-нибудь доделает. Отчасти, конечно, из-за Ли. Из-за перспективы сблизиться с Ли, из-за поразительной мысли лететь в какое-то важное место.

Алекс заметил и другой симптом.

— Мама, а почему ты ничего не досматриваешь? Ты пропустила последние серии почти всех сериалов.

Во время первого рейса — два часа до Сингапура — она заново перебрала все документы и отчеты. Судя по сведениям, присланным Марией, КИ начала скупать землю, планируя приобрести права на недропользование. Компания экспериментировала с новыми методами бурения на астероидах и теперь собиралась перенести их на Землю. И одна из этих территорий, как предполагала Мария, — среднеатлантический остров. Если все пройдет гладко, то они с Марией приземлятся там меньше чем через двадцать два часа.

У «Кейбл Интернешнл» была долгая история на Вознесении. (Технически — не у «Кейбл Интернешнл», а у ряда мелких компаний, которые затем вошли в ее состав.) В начале двадцатого века остров использовали как перевалочный пункт для прокладки подводных кабелей между Роттердамом и Монреалем. Позже линии проводили непосредственно с Вознесения до бразильского Ресифи. КИ отвечала за бо́льшую часть инфраструктуры на острове: вышки, антенны, ретрансляторы и станции слежения за спутниками. Вокруг рабочих лагерей росли деревушки. Вдоль берега высились огромные монолитные радиотелескопы — предположительно, станции прослушки разведслужб.