К вознесению

Девять

Наше состояние заметно ухудшается. Приходится быть осторожнее, когда мы двигаемся, такой мягкой стала кожа. Еда занимает больше времени — мы кусаем внимательнее, чтобы не отгрызть собственный язык. Я пытаюсь с оптимизмом смотреть вперед: возможно, мы еще адаптируемся к диете, и эффект со временем ослабнет; может, это лишь короткий период лучевой болезни. Но все признаки указывают на неизлечимую стадию. Контрольные системы так и не восстановились. Нас заливает внесолнечный свет.

Тайлер побрился налысо, чтобы опередить выпадение волос, и теперь выглядит другим человеком, четвертым членом экипажа. Какие-то чужие углы лица. Затылок аномально плоский, будто изгиб просто стесали. Кей разговаривает с детьми, делая записи на умирающем ноутбуке. Мы с Тайлером по очереди работаем в саду. Рост не просто ускорился, а экспоненциально скачет. Должно быть, это влияние радиации. Будет интересно — если мы когда-нибудь вернемся — исследовать образцы и все сопутствующие мутации. Но мы это по очевидным причинам не обсуждаем.

Вначале урожай помогал следить за временем. Мы наблюдали, как культуры растут и процветают, они взяли на себя роль погоды и времен года — даже света. В первые месяцы это работало. Но теперь, когда рост неизменно ускоряется, эффект стал иным. Искажается само время.

От легкомыслия и апатии, при которых я едва нахожусь в сознании, меня бросает в состояние внезапной полной ясности и изумления. Эти последние периоды, какими бы короткими они ни были, дорого стоят. Я все чаще проваливаюсь в сон, в переплетения воспоминаний и тьмы. Иногда сама не замечаю, как миную Кариуса или Тайлера у входа в санузел или когда они набирают воду из фильтра либо собирают еду в саду. Кей наконец махнул рукой на связь.

Приходится пользоваться короткими периодами ясности. Что с нами происходит? Сколько это может продолжаться? Сумеем ли мы восстановиться, или болезнь будет только прогрессировать? На моих атрофирующихся конечностях потрескивает статическое электричество. Меня то и дело притягивает к стенам центральной палубы, под поверхностью которой прячется изгиб воды. Я закрываю глаза и представляю, что падаю. Ощущение, когда я прихожу в себя, что-то напоминает. Пытаюсь сосредоточиться и ухватить, что именно. Отключения учащаются — и они тоже что-то напоминают, но мысль ускользает. Где-то, когда-то я подобное испытывала. На другом корабле.

Кей выплывает из своей каюты с красными глазами и опухшим носом — снова снились дети. Он обсуждает с Тайлером время, когда они стали отцами, впечатления от родильного отделения, закрепившиеся в них перемены. На Кариуса эти сны влияют особенно сильно — по его словам, в саду стоит насыщенный железом запах, напоминающий о последе.

Мне снится водная планета — сфера, покрытая сплошным, всеобъемлющим океаном. Иногда я так высоко, что вижу ее изгиб; иногда приближаюсь к поверхности настолько близко, что ощущаю запах, слышу, как колышутся и падают волны на поверхности. Заставляю себя опуститься, но каждый раз неизбежно просыпаюсь. Сажусь на койке и пытаюсь собраться с мыслями, стараюсь вспомнить, где была. Белая легкая пена; чередование завихрений и покоя; ощущение остановленного стремления, снова и снова мучительно прерывающегося развития, когда волна рушится.

Сад все еще растет, несмотря на слабый свет. Этого не может быть. Должно быть, влияют гены архей. Это вовсе не водоросли — это композит, колония, сплав первых организмов, вдруг оживившихся на новой стадии нашего путешествия. В них что-то включилось — не знаю, ни что, ни как. Но, кажется, если мы это поймем, лучше разберемся и в том, что с нами происходит.

На рисунках Датуры изображено переплетение клеток, начало новой фазы жизни, эпоха эукариотов. «Вояджер» показывает те же клетки два миллиарда лет спустя. Вот откуда вы взялись — и вот куда вы дошли. Вы это понимаете? Начинаете осознавать, видите смысл?

Кей и Тайлер сидят передо мной, слушают.

— Почти шесть лет назад состоялась другая миссия. В ней участвовала Эми. Посреди Атлантического океана. Мы постоянно ныряли. Я уже рассказывала — там мы нашли археи. Кое-кто из нас заболел. Не знаю чем. Мы теряли счет времени, нас тянуло обратно в воду, хотя мы, конечно, знали, как это опасно.

— Ты о той фиговине в водорослях?

— Мы пересадили в них часть генетической информации. Испытания не выявили побочных эффектов, мы были очень осторожны.

— На Куру ты говорила не так. Ты говорила, что испытания прекратили раньше срока.

— Да, испытания на людях. Не хватало времени, у нас не осталось выбора.

— Но это еще не все, да?

— На корабле творилось что-то странное. Наши измерения глубины заметно разнились. Данные казались лишенными смысла.

— Как вы это объяснили?

— Никак. Электрическая буря, магнитное явление. Никто так и не понял.

— Мы минули магнитный щит гелиосферы — думаешь, теперь с нами происходит то же самое?

— Может. Я не знаю. Но испытываю что-то знакомое. Иногда охватывает такое чувство, будто я здесь уже была.