Страница 106 из 136
— Как предчувствия? — спрашивает Кей, поднимая взгляд от зеленых водорослей на Тайлера.
— Выход из гелиосферы совершенно вне нашего контроля, — отвечает Тайлер. — Волнение ничего не меняет, а значит, контрпродуктивно.
— Я смотрю, ты спокоен, — говорит Кей.
— Не спокоен. Просто смирился. Я долго к этому шел.
— К своей вере? — спрашиваю я неуверенно.
Опыт научил меня не затрагивать эту тему, но, еще не отойдя от всплеска эмоций, я хочу надавить. А еще хочу отвлечь нас, пусть и ненадолго, от границы ударной волны и приближения гелиопаузы. К тому же Кей прав: во время подготовки и в начале путешествия Тайлер нервничал не меньше нас, если не больше. Он всегда рвался к контролю — он же наш капитан. Но после происшествия и потери крови стал тише, пассивней.
— Знаю, вы не веруете, и я от вас подобного не требую. Но, по-моему, это неоспоримо: нас что-то направляет. Мы служим чему-то еще, чему-то, что выше нас, и оно прислало нас сюда не просто так.
Кей отставляет лоток.
— Простите, но это я слушать не могу. Не могу видеть в фатализме победу. Даже если бы я с тобой согласился, мне все равно было бы страшно.
— Есть особое ощущение, — продолжает Тайлер невозмутимо. — К нему иногда приближаешься, иногда отклоняешься. Но бывали времена, когда я чувствовал себя рядом с чем-то поистине необыкновенным. В моменты рождения сыновей. В недели после смерти родителей, когда думал, что останусь опустошенным, но вышло ровно наоборот. Это ощущение покоя в присутствии чего-то неименуемого, невообразимого, неограниченного. Когда я это чувствую, успокаиваюсь. И сейчас оно снова рядом.
— Ты же знаешь, что все это можно воссоздать в лаборатории?
— Кей, — вклиниваюсь я.
Улыбка Тайлера не пропадает.
— Да ничего, — говорит он.
— Стимулируешь мозг напрямую — и получаешь это ощущение. Электричество и кровоток, Тайлер. Это все физиология. Это не Бог, в этом нет какого-то глубокого смысла.
Тайлер кивает, поджав губы. Кей продолжает, упершись холодным взглядом в стену:
— В Стэнфорде проводили эксперименты с тибетскими монахами-буддистами. Двенадцать человек в длинных пурпурных балахонах пели и медитировали в запертой комнате, сидя на полу со свечами и горящим фимиамом. Ну, сами представляете. Эксперименты проводились в течение нескольких часов. Ученые окрашивали участки мозга испытуемых и считывали, что происходит на пике. И потом воссоздали то же состояние искусственным образом: усилили кровоток в лобной доле, снизили активность в задней теменной. Монахи мгновенно достигли своей трансценденции, а некоторые даже назвали это одним из самых важных переживаний их жизни. И это доказуемо бессмысленно, Тайлер. Только кровоток и стимуляция нейронов; кнопка откровения; ни черта оно не значит.
— Слушайте, наверное, нам не стоит…
— Да ничего, Ли. Я не против. Сейчас даже хорошо отвлечься, я же понимаю. И думаю, что это ценные эксперименты. Но они не доказывают того, что в них видит Кариус.
— Это чит-код для Бога, Тайлер. Следовательно, Бога нет.
— Не согласен. Это искусственный путь к трансценденции, да, но он не лишает ее смысла. Само достижение состояния по-прежнему остается важным.
— Тогда зачем вообще нужна религия? Почему бы не пользоваться «искусственными путями» — псилоцибином, прямой стимуляцией головного мозга?
— Потому что всю жизнь так делать не получится. И потому что опыт богаче, когда достигаешь его самостоятельно. Искусственное достижение подобных состояний интересно, но этот опыт привит извне. Когда же у тебя есть вера и ты основываешь на ней всю жизнь — все меняется изнутри. Я понимаю, звучит не особо убедительно, да и ничего. Мне не нужно с тобой спорить, Кей, тем более сейчас. Если это конец, то было бы обидно встретить его в ссоре.
Кей меняет позу, как будто в чем-то уступая.
— А твоя семья не была религиозна? — быстро вставляю я, повернувшись к Кею. — В твоем детстве?
Кей смеется, откинув голову назад.
— Вы хотя бы понимаете, насколько все это предсказуемо?
— Что? — спрашиваю я.
— Ну, эти признания в последнюю минуту. Вы правда так плохо думаете о нашем корабле?
— А ты никогда не попадал в турбулентность на авиалайнере? Не поворачивался к пожилой гречанке на соседнем кресле, забыв все барьеры, все, что тебя сдерживало? И теперь это вдруг кажется банальным? Неужели ты не испытывал потребности выговориться, пока еще можешь?
— Не, меня такое никогда не трогало, — отвечает Кей. И смотрит на меня успокаивающе. — Но признаю, здесь и сейчас — совсем другой уровень.
— Он просто время тянет, чтобы не отвечать, — говорит Тайлер.
— Ну ладно, — сдается Кей. — Если уж мы хотим отвлечься, если уж это помогает, я расскажу. Отвечая на твой вопрос, Ли, — нет, не особенно. Отец, может, и был религиозным; откуда мне знать — он ушел, когда мне было три. Меня с сестрами растила мать. Я был близок с ее братом, Иваном. Рыбаком. Когда он возвращался после месяцев в море, привозил нам вкусные шоколадки в тонких красных фантиках. Когда я стал постарше, он брал меня в походы — поначалу, думаю, по просьбе матери. Друзей у меня было мало. Сначала мы гуляли по долине и по берегам озера. Думаю, он меня испытывал, проверял, на что я способен. Я никогда не жаловался, даже в самые холодные дни. Я держался и более-менее ни в чем не отставал от Ивана. Видимо, какой бы ни была проверка, я ее прошел, потому что скоро он взял меня в горы. Помню свой первый раз в Карпатах — обширных, голых, поблескивающих во льду. Настоящее приключение. Наверное, самое интересное, что я делал в жизни. Когда ты молодой, все по-другому, да? С этим уже ничто не сравнится. С тех пор я подсел — отправлялся куда только мог. Скоро я стал сильнее дяди — и достаточно взрослым, чтобы об этом пожалеть. Я уходил на целые дни, брал с собой только воду, хлеб, тонкую палатку. В тех краях я попадал в новую реальность. Чувствовал под ногами всю гору целиком — лед, и ветер, и далекий раскатистый треск тяжелого снега. На высоте мне стало многое мерещиться. Я чувствовал шаги за спиной, силуэт в отдалении. Иван умер в прошлом году, во время нашей подготовки в «Сим-1». Со мной не сумели связаться. А узнав, я уже не мог вернуться домой.
— И ты продолжал, ничего не сказал?
Кей пожимает плечами.
— Мне надо было съездить к матери перед отлетом, — говорю я после паузы. — Кей, ты еще проверяешь там скорость, мы?..
— Еще не долетели, — отвечает он. — Все нормально. У нас все хорошо.