Беседа Ши со своим сыном, или Тайны Дао Императора

Добравшись до Пагоды шести гармоний, рас­положенной у подножия невысокой горы Юэлунь (Полной луны), процессия спешилась и, пройдя сквозь ворота и войдя внутрь, начала медлен­но по высоким ступеням подниматься на самый верх. Иньюань старался не отставать от отца, хотя для его роста ступени были слишком большими. Пагода приводила в гармонию все направления: север, юг, запад, восток, землю и небо, чтобы обе­регать город от приливных волн. Но больше она была полезна для моряков, служа им надежным маяком, видимым издалека со всех сторон.

Семь внутренних этажей были искусно скрыты за тринадцатиярусным фасадом. Пронзительно-си­ний и нежно-голубой цвета, сплетенные под потол­ком в ясный геометрический орнамент, создава­ли иллюзию легкости внутреннего пространства. И такой же небесно-синий дракон грозно взирал с потолка на всех, идущих вверх по лестнице. Проч­ная кирпичная внутренняя кладка была снаружи замаскирована изящным деревянным убранством со множеством маленьких колокольчиков на кокет­ливо загнутых углах крыш вокруг каждого яруса.

Злые духи не могли незамеченными проникнуть внутрь, ведь от малейшего движения воздуха коло­кольчики издавали звук, который предупреждал об опасности и отгонял их. Сами же внутренние стены были просто площадкой, где порезвились искусные живописцы. Внутри пагоды было про­хладно, но роспись делала ее уютной и теплой.

С верхнего этажа Иньюаню открылась захваты­вающая дух картина окрестных гор, реки и даже города. Мягкая дымка делала очертания домов немного размытыми, словно это и не реальный пейзаж, а искусный рисунок на развернутом свит­ке. Легкая рябь на воде, дающая бликующий свет, рассеиваемый легкой водной взвесью, создавала иллюзию, что местами поверхность воды в реке была словно золотой струящийся песок. Обрам­ленная нежной весенней зеленью, она была словно небо, возлегшее отдохнуть у ног пагоды.

А с другого направления открывался вид на по­логие холмы, покрытые густой зеленью вековых деревьев. Если бы самого великого художника Под­небесной попросили нарисовать самые красивые горы, которые он сам мог бы придумать, а потом привести его сюда, к подножию холма Юэлунь, то посрамленный величием и грацией природы он больше и не взялся бы за кисти.

Ши остался доволен росписью пагоды. Он молча наслаждался видом с самой высокой точки.

Спустя некоторое время им принесли кресла и стол. Но они так и остались стоять у огромно­го окна, наблюдая, как торговые разношерстные суда из разных стран двигаются по реке. И даже в их легком скольжении чувствовалась весна.

Ши наконец заговорил:

-Древний император Хуанди говорил так о вес­не: «Три месяца весны имеют характеристики „появления и упорядочивания". В это время рож­даются небо и земля, расцветают все сущности- объекты. Следует поздно ночью ложиться и на рас­свете вставать, широкими шагами ходить по дво­ру, с распущенными волосами двигаться плавно. Тем самым будешь способствовать зарождению чувств-волнений. Следует давать жизнь, а не уби­вать. Следует дарить, а не забирать; хвалить, а не наказывать. Такой способ укрепления здоровья соответствует дыханию-ци весны. Если не будешь вести себя соответственно, то повредишь печень, и летом у тебя появится болезненный синдром хо­лода, так как дыхания-ци в организме будет недо­статочно для взращивания».

А каковы они были, древние императоры? - спросил Иньюань, глядя на серебристо-голубых во­дяных драконов с высоты Пагоды шести гармоний.

В те далекие времена мир был в состоянии совершенного покоя, был совершенством, ибо от­ражал собою совершеннейшее начало всех начал, непознаваемое божественное Дао, которому нет и не может быть имени. Только необходимость го­ворить об этом на человеческом языке заставляет нас произносить это имя - Дао[36].

Чжуан-цзы говорил: «Великое Дао не называ­ется. Великое различие не высказывается. Вели­кое человеколюбие не проявляет человеколюбия. Великое бескорыстие не выражает удовольствия. Великое мужество не вредит. Великое Дао - не Дао. Познавший, что он остановился на еще не познан­ном, - совершенен! Тот, кто познал несловесное различие Дао и не-Дао, - есть сокровищница при­роды. Из кого черпают и не вычерпывают до дна и не знают его истоков, называется хранящим в себе свет».

Дао, являясь одновременно и относительной и абсолютной истиной, находящейся вне челове­ческого постижения, отразилось однажды на од­ном из людей, ибо человек, созданный из косми­ческой и земной пыли, есть третья стихия мира после неба и земли. Этот проникнутый Дао-благо­датью Дао-человек и был совершенный царь древ­ности, пребывающий в состоянии абсолютного покоя или полного недеяния. Конфуций говорил: «Шунь управлял недеянием. А как он делал это? Величественно сидел лицом к югу и только».

А почему к югу?

Правитель Поднебесной - это светлый образ Полярной звезды на земле.

Призванный воплощать на земле Дао, этот совершенный государь излучал свою высшую доблесть на весь мир, и в этом сиянии все было прекрасно, естественно, в полной гармонии всех

частей, в полном соответствии с космическими силами вечной природы, не знающими ни добра, ни зла.

Ему не нужно было никакого человеческого деяния. Никакого человеческого вмешательства в устои жизни, предопределенные раз и навсегда извечным Дао. Никаких слов, никаких поучений, никаких движений в сторону добра и зла. Совер­шенный древний Государь, сидя на высшем троне, не считал себя ни выше, ни ниже других. Он, пре­бывая в постоянной медитации, следуя Дао, был связан с людьми и миром как с единым великим целым. Народ подобно своему царю жил в том же безусловном покое, не зная ни добра, ни зла, купа­ясь в лучах сияния Дао.

Тогда откуда взялись войны?

Не все народы на земле познали Дао. Пришли народы, где есть разделение на добро и зло. Мир разделился. На черное и белое, на добро и зло, на мужчин и женщин. Так произошло.

Чем же отличается мужской мир?

Там, где появляется мужчина, он четко опре­деляет свои границы и четко прорисовывает свою территорию. Как самец льва, он метит свою терри­торию. И любой зверь, забредший на его террито­рию, понимает, кто здесь хозяин. Он пытается уйти оттуда. Сила льва в том, что он не бегает вокруг своей территории, а только своим присутствием дает понять всем, что здесь его место. У каждого

мужчины есть своя территория, которая зависит от его силы духа.

Но разве это плохо, что у каждого мужчины должна быть своя территория?

Это не хорошо и не плохо. Это так есть.