Страница 46 из 46
Все его тело охватили безграничная радость и бесконечное чувство любви, как будто само тело состояло из радости и любви и вокруг были только радость и любовь и ничего другого, как будто все вокруг состояло из радости и любви. Вся комната и все предметы в ней стали необычными, состоящими из солнечного золотистого живого света. Было такое ощущение, что это и есть истинное обличье всех вещей, и не было никаких вопросов, все было естественно и понятно.
Иньюань открыл глаза и действительно увидел солнечный луч, невесть откуда взявшийся в плотно зашторенной комнате. Он протер глаза, потянулся. Было раннее утро, пели птицы. Пора вставать. Сын пришел к отцу и обнял его так крепко, как обнимают друг друга братья после долгой разлуки.
Помнишь, я рассказывал тебе о малом небесном цикле, что он может защитить тебя от сущностей
тонкого мира? - спросил Ши. Но Иньюань ничего не ответил, а только еще крепче обнял отца. - И ты меня спросил, чем они отличаются от других? Они отличаются частотой вращения. Когда ты сможешь добиваться таких же скоростей вращения малого небесного цикла и других орбит, тогда и ты можешь становиться сущностью тонкого мира и перемещаться, как они. Но если скорость вращения будет еще многократно увеличена и запасенная тобой энергия многократно увеличится, то ты сможешь перемещаться быстрее душ и тонких сущностей. Вращая орбиты со скоростью самого света, ты сам станешь светом. А став светом, ты сможешь перемещаться куда хочешь, даже к звездам.
Но если сохранишь свою энергию, ты вновь сможешь вернуться в свое тело, если нет, то ты будешь обречен вечно скитаться в холодном пространстве Вселенной. И, может, однажды ты сможешь кому-нибудь привидеться прохладным ветерком Вселенной в ночном звездном небе. Собирая все силы, со всех направлений, ты делаешь все свои тела Целыми, и плотные и тонкие. И в этом, быть может, и есть самый тайный смысл тайцзи.
Иньюань обнимал отца с закрытыми глазами, а его воображение рисовало картину, как Небесный Будда занимался тайцзи, притягивая и отдаляя светила во Вселенной, собирая звездную пыль как пыль земную...
Но Ши продолжал:
Бойся встретить Звезду персикового цвета, но, встретив, никогда не отпускай ее от себя, ибо большего счастья нет ни на земле, ни на небе, если только она пройдет мимо, ты никогда не сможешь простить себе этого и никогда уже не сможешь стать счастливым. Это говорю тебе я, твой отец, император Поднебесной, потому что я знаю, потому что твоя мать такова... И я избран быть счастливым, потому что мы нашли друг друга во Вселенной.
За окном пели птицы, все было как всегда спокойно и прекрасно, благоухали цветы знакомые и невиданные, заботливо собранные со всех частей света, порхали бабочки разных размеров и оттенков - от нежного фиолетового до макового красного. Стрелиция яркими оранжевыми и сапфирово-синими изящными стрелами впивались в звенящий и плотный утренний воздух. Алый антуриум открыл свои чашечки к небу, словно ладони, сложенные в мудре.
А впрочем, день был как день, ничего особенно- L го, просто еще один день в этом волшебном городе, · словно в рукотворном раю на земле.
Отец и сын обнялись, а затем собрались и пошли заниматься утренними практиками. На площадке их уже ждал Мастер Ли.
Так в чем же внутренние секреты боевых искусств?
В победе без боя?
В любви?
В страсти?
В обретении Дао?
В обретении света?
В обретении Единого?
Целого?
В чем?
В сотнях технических нюансов в отработке
тайцзи?
В скрученных стальных сухожилиях?
В умении набирать энергию из земли, звезд
и космической пыли?
В дыхании-ци, все оживляющем и соединяющем в единое целое наше тело?
Во всем этом.
В любви отца к сыну, которая состоит не в том, чтобы сделать сына рабом своих амбиций, но которая состоит в отпускании сына, чтобы он сам выбирал путь, и высшее проявление которой состоит в благословении пути, выбранного сыном.
В искусстве решения коана необходимости войны как «остановки копья».
В умении улыбкой побеждать противника.
Или просто в молчании, во вселенском молчании: когда успокаиваются все мысли, все эмоции, все чувства, когда приходишь в Уцзи и пребываешь там, пока вселенский ветер не начнет приводить в движение ту сосну на вершине отвесной горы и не породит инь и ян, которые всегда будут стремиться достигнуть изначальной Уцзи.
И нет в мире ничего более, чем круг. И только иногда в круге появляются, перетекая друг в друга, инь и ян.
И остается только один секрет, только одна сокровенная тайна, в любом бою быть в этом круге У-цзи. Быть мертвым, чтобы быть бессмертным.
Так в чем же бессмертие?
Оно уже в том, что ты есть Целое.
Конфуций говорил:
Нигде под небесами
нет для благородного мужа
ничего совершенно положительного
и ничего совершенно отрицательного.
Мерилом для него является справедливость.
Эпилог
Ч
етырнадцатый император династии Южная Сун Чжао Юнь, чье тронное имя было Лиц- зун, правил с 1225 г. по 1264 г.. Он - отдаленный родственник императорской семьи. Это десятое поколение потомка Тайцзуна (девятое поколение второго сына Тайцзуна). Его выбрал премьер-министр после смерти Нинцзуна.
Так сказано в истории династии Сун. Но я знаю, как это было на самом деле...
Император Нинцзун был серьезным соперником для цзиньского правителя, признав заслуги Юэ Фэя, он идеологически объединил все сословия в борьбе против чжурчжэней, что привело к усилению империи. Это никак не устраивало северного соседа, который терял власть над прежним вассалом. Поэтому он предпринимал попытки к физическому устранению Нинцзуна - тринадцатого императора династии Сун.
И вот однажды заговорщики проникли во дворец, чтобы убить императора. Они пришли убить императора, но в лунном свете увидели его сына. И сын принял неравный бой. Сын дрался до конца,
пока не пришла помощь, но силы были не равны. Он упал и потерял сознание. На шум прибежала охрана и схватила нападавших.
В ярком свете факелов все увидели, что Иньюань лежал весь в крови от ран.
С удивлением заговорщики увидели, что их остановил двенадцатилетний мальчишка с деревянным мечом, на рукоятке которого была привязана алая шелковая лента.
Посрамленные, они не могли даже покончить с собой, ибо руки их были связаны. Их увели, чтобы учинить допрос.