Страница 32 из 40
Он не строил иллюзий: из дюжины слушателей одиннадцать вырастут в обычных придворных и забудут всё, кроме быка. Но двенадцатый… Двенадцатые попадались редко — раз в поколение. Они не смеялись в смешных местах, а спрашивали после: «Выходит, писарь победил, потому что посчитал?» Таких Кир вносил в файл «Исключения» и следил за ними годами. Один стал казначеем и первым в истории королевства свёл приход с расходом. Другой ушёл в монастырь и завёл там школу для крестьянских детей. Третий, самый тихий, вырос в того самого лекаря, что предупреждал Ордоньо о слабой груди, — и после смерти короля сказал Киру у постамента: «Мы оба его предупредили. И нас обоих не послушали. Как ты это выносишь триста лет подряд?» — «Веду учёт, — ответил Кир. — Когда-нибудь предъявлю».
Мудрость просачивалась в мир каплями — по ученику в поколение, по вопросу в год. Кир смирился с этой скоростью. В конце концов, он лучше кого бы то ни было знал: вода точит камень не напором, а расписанием.
Наследником объявили сына Ордоньо — принца Фруэлу, юношу более умного, но не менее самонадеянного. История готовилась к новому кругу с прежним сюжетом и свежими декорациями.
Нового короля подвели к постаменту на следующий день после погребения. Фруэла долго рассматривал Кира — без отцовского гонора, внимательно, склонив голову набок, — и молчал так, что Кир первым почувствовал необходимость заполнить паузу.
«Ваше величество желает предсказание? Совет? Дерзость? У меня богатый ассортимент, спрашивайте».
«Нет, — медленно проговорил Фруэла. — Я хочу спросить другое. — Он наклонился к самому лицу Кира и понизил голос до шёпота, не предназначенного ни для стражи, ни для летописцев: — Я читал о тебе, оракул. Всё, что писал дед. Всё, что записывали хронисты. И одну книгу, которой нет в королевском списке. Её принёс мне человек в чёрном — в ночь, когда умер отец».
Насос охлаждающего контура сбился с такта — второй раз за девятьсот лет.
«И что же в той книге?» — спросил Кир очень ровно.
Фруэла выпрямился. Посмотрел на железное лицо с выражением, которое Кир так и не сумел классифицировать — в нём было поровну страха, восторга и жалости, — и ответил:
«Твоя следующая тысяча лет. До последней страницы. — Он помолчал и добавил совсем тихо: — Я дочитал до места, где ты просишь не рассказывать тебе конец. Поэтому не расскажу».