Страница 8 из 70
Я услышал звук открывающейся стеклянной дверцы. Краем глаза в отражении зеркала уловил движение и инстинктивно повернул голову.
Рита стояла у кабины, плотно запахивая на себе белый махровый халат. Её лицо было влажным, волосы спутались, но больше всего меня резанул её взгляд. Глаза были красными, припухшими, а на дне зрачков плескалась такая глухая, отчаянная тоска, что мне на секунду стало не по себе. Вода из душа не смогла скрыть того, что было очевидно.
— Ты плакала?
Она мгновенно подобралась. Спина выпрямилась, подбородок вздернулся вверх. Маска идеальной стервы начала стремительно возвращаться на место, закрывая эту минутную слабость.
— Нет. С чего мне плакать? Просто спала плохо. Глаза воспалились.
Она сделала шаг в мою сторону, намереваясь пройти к выходу.
— И поэтому ты сидишь на полу в душевой, как будто у тебя кто-то умер?
Рита остановилась в полуметре от меня. Вскинула голову, и в её глазах вспыхнул знакомый, колючий гнев.
— Не лезь мне в душу, Артур, — процедила она сквозь зубы. — Мы договаривались не лезть в личную жизнь друг друга. Выйти дай.
Мы несколько секунд смотрели друг на друга в упор. Два загнанных в угол человека, которые отчаянно притворялись, что у них всё под контролем.
Я тяжело вздохнул и молча отступил в сторону.
Рита тут же проскользнула мимо меня. Я проводил взглядом её прямую спину, пока дверь ванной комнаты не захлопнулась, оставляя меня в одиночестве.
Я оперся обеими руками о край раковины и опустил голову.
Сука.
Башку, что ли, проломить этому Паше?
Уже второй раз за этот месяц я вижу её в слезах.
Что там у них происходит? Она рискует ради этого мужика всем: деньгами, положением, отношениями с отцом. Она ввязалась в фиктивный брак со мной, с сыном злейшего врага её семьи, только чтобы уберечь этого идиота от расправы!
А он что? Доводит её до того, что она рыдает на полу в ванной, пока ее никто не видит?
Гнев горячей волной поднялся в груди. Мне хотелось прямо сейчас поехать к этому ублюдку и популярно объяснить, как нужно обращаться с женщиной, которая положила свою жизнь на алтарь его безопасности. Моя партнерша не должна так выглядеть. Моя «жена», пусть и фальшивая, не должна плакать.
Но уже в следующую секунду я горько усмехнулся своему отражению в зеркале и потер лицо ладонями.
А с другой стороны… мне-то какое дело?
Я ей не муж. Не брат. И уж точно не защитник её чувств. У нас сделка. Бизнес-контракт. Она прикрывает меня перед моим отцом, а я даю ей статус, который отпугивает её отца. На этом всё.
К тому же, у меня у самого проблем выше крыши. Мне нужно думать о горящих поставках арматуры, о том, как пережить сегодняшний совет директоров, и о том, как успокоить Тасю, которая всё чаще срывается из-за нашей секретности.
Рома был прав в одном: моя жизнь и так напоминает пороховую бочку. Мне только чужих семейных драм не хватало.
Я стянул с себя остатки одежды, открыл стеклянную дверцу и шагнул в кабину.
Включил воду на максимум, позволяя почти обжигающим струям ударить по напряженным плечам. Нужно было смыть с себя этот утренний эпизод. Выкинуть из головы красные глаза Марго. Собраться.
Сегодня будет долгий день. И спасать чужие отношения в мое расписание точно не входило.
* * *
Пробки на Кутузовском дали мне время немного остыть и переключить мозг с утренней сцены в ванной на рабочие задачи. К моменту, когда я вышел из лифта на своем этаже, я был снова собран, застегнут на все пуговицы и готов рвать подрядчиков на куски.
Но стоило мне переступить порог приемной, как я понял: день будет еще хуже, чем я предполагал.
Елизавета Викторовна, мой бессменный и обычно невозмутимый секретарь, сидела за своим столом с неестественно прямой спиной.
Увидев меня, она нервно поправила очки и выразительно округлила глаза.
— Артур Маратович, доброе утро, — громко и слишком официально произнесла она. А затем чуть тише добавила: — У вас в кабинете… внеплановая проверка несущих конструкций.
Я едва заметно кивнул. «Проверка несущих конструкций» — наш старый, проверенный шифр.
Отец.
Ну класс. Просто вишенка на торте этого дерьмового утра.
Я толкнул тяжелую дверь и вошел в кабинет.
Марат Эдуардович по-хозяйски располагался в моем кресле. Он даже не смотрел в мою сторону — медленно листал какие-то сводки на планшете, всем своим видом показывая, кто здесь на самом деле хозяин, а кто — просто наемный менеджер.
— Доброе утро, отец, — вежливо поздоровался, закрывая за собой дверь и останавливаясь напротив собственного стола.
Приветствия я, разумеется, не дождался.
— Ты мне объяснишь, что за бардак у тебя творится на объекте в Тушино? — не поднимая глаз, бросил отец. Его голос был обманчиво спокоен, но я знал этот тон. Затишье перед бурей. — Задержка заливки фундамента на пять дней. Акционеры начинают задавать вопросы. Я доверил тебе крупнейший проект квартала, а ты не можешь организовать поставку куска железа?
— Подрядчик подвел на таможне. Партия арматуры застряла на границе. Ситуация под контролем. К пятнице фуры будут на площадке, а Баринов выплатит нам такую неустойку, что перекроет все издержки. Я уже выставил претензию.
Отец наконец отложил планшет и поднял на меня тяжелый, свинцовый взгляд.
— Оправдания — удел слабых, Артур. Мне нужен результат, а не твои суды с подрядчиками, — он презрительно скривил губы. — Но, видимо, твоя голова сейчас забита совсем другим. Слышал, твоя деревенщина теперь у твоего брата работает. В клинике.
Внутри всё напряглось, но на лице не дрогнул ни один мускул. Я засунул руки в карманы брюк, всем своим видом демонстрируя абсолютное безразличие.
— Понятия не имею. Я за ней не слежу.
— Вот как? И что, даже не с твоей подачи Рома вдруг решил пригреть у себя эту пиявку?
— Мы с Таисией расстались, — процедил сквозь зубы. — Я женат, если ты не заметил. И люблю свою жену. Мое прошлое меня больше не интересует.
Отец несколько секунд буравил меня взглядом, словно пытаясь найти в моих словах двойное дно.
— Верю. Раз так, тогда нам бы пора закрепить этот союз. Брак — это хорошо, но наследник — это гарантия. Когда вы с Маргаритой планируете детей?
Я мысленно выругался. Опять двадцать пять.
— Не начинай. Когда Марго будет готова, тогда мы и родим ребенка.